Читаем Путь в ад полностью

— Нет, но я осторожен. Впрочем, уже несколько дней господин Паскаль не беспокоит меня. Неделю назад он требовал, чтобы я сообщил ему об этом немце, Людвиге Кельберге, который работал на нас в Бухаресте, но теперь, я полагаю, это дело прояснилось.

— Да. Кельберг сидит в одиночке в военной тюрьме «Лупеаска».

— Что? — испуганно обронил Савеску. — Его взяли?

— Увы, да.

— Я предупреждал, что контрразведка начеку… Мне жаль этого несчастного! В такие периоды, как этот, у людей ГПУ тяжелая рука, можете мне поверить.

— Я приехал освободить Кельберга, — сказал Коплан.

Румын смотрел на Франсиса своими голубыми глазами, и взгляд этот красноречиво говорил о том, что он мало что понял.

— Дипломатический обмен?

— Нет, — ответил Франсис, — диверсионная акция.

Савеску был так ошеломлен, что у него отвисла нижняя челюсть.

— Это шутка?

— Нет, я говорю вполне серьезно.

— И вы собираетесь вовлечь меня в эту безумную аферу?

— Нет, не бойтесь, — быстро успокоил его Франсис. — Как только я получу свой материал, вы меня больше не увидите. Разве что при самом неблагоприятном исходе операции.

Успокоенный З.Б.11 оставался тем не менее озабоченным. Он спросил:

— Как вы собираетесь это сделать?

— Пока не имею понятия. Я должен связаться с местной организацией.

— Вы точно с ума сошли! — констатировал «страховой агент». — На вашем месте я вернулся бы в Париж на первой «Каравелле».

— Данная операция кажется вам нереальной?

— Она обречена.

— Почему?

— Около года тому назад вам еще могло повезти. Тогда русские ослабили бдительность. Но сейчас ваш проект обречен на провал. Недавно приехало около двадцати советских контрразведчиков… Эти охотники на шпионов прибыли в Бухарест под прикрытием технической комиссии. Они расквартированы по двум частным виллам на окраине города, одна расположена на севере, другая — на юге. По-моему, это означает, что они что-то пронюхали.

— Не обязательно, — возразил Франсис. — Возможно, их прибытие связано с делом Кельберга.

— Однако важен результат. Вы столкнетесь с непреодолимым препятствием. Нельзя поручиться, что в организации, о которой вы упомянули, нет провокаторов.

— В любом случае, я получил задание и должен попытаться его выполнить.

Немного помолчав, Савеску сказал шепотом:

— Я не понимаю позиции господина Паскаля в этой истории. Он знает, что обстановка здесь очень опасна; он только что потерял одного из своих осведомителей и, несмотря на это, поручает вам подобную миссию. Откровенно говоря, мне это непонятно… Разве ваша жизнь менее ценна, чем жизнь Кельберга?

— Господин Паскаль никогда не отказывается от предприятия только потому, что оно опасно. Кроме того, когда он может сделать попытку спасти своего агента, он не колеблется. Помимо всего прочего, в этом деле есть более тонкие моменты, которые могут быть очень выгодными для СВИК.

З.Б.11 пожал плечами. Как все румыны, он был фаталистом.

— Желаю вам удачи, — вздохнул он. — Если я вам понадоблюсь, вы меня, разумеется, найдете, но если вы сможете обойтись без меня, это будет лучше для СВИК.

— Наши мнения совпадают, — отметил Коплан.

Протягивая Савеску руку для прощания, он уточнил:

— Теоретически мой материал должен прибыть к вам завтра во второй половине дня. Я загляну послезавтра. Какое время было бы для вас удобным?

— Около полудня.

— Хорошо, — ответил Франсис.

В тот же день в десять часов вечера Коплан пил пиво за стойкой бара своего отеля, держа в левой руке «Юманите». В 22 часа 15 минут он вышел из бара и направился в ночной клуб «Мелоди Бар», в котором сел за маленький столик, расположенный в глубине зала.

Подобные ночные кафе можно найти во всем мире: в полумраке оркестр играл модные мелодии для туристов и представителей золотой молодежи Бухареста.

Атмосфера была приятной. Девушки были элегантны и одеты по-парижски, молодые люди в основном длинноволосы, а туристы — французы, немцы, скандинавы и швейцарцы — чувствовали себя свободно. Танцовщицы были красивыми, изысканными и держались безупречно.

Странное ощущение: здесь совершенно не чувствовалось давящей и натянутой атмосферы, характерной для стран с полицейской тиранией.

Шоу-программа начиналась только в полночь. Коплан вышел из клуба в 23 часа 15 минут. Как было условлено, пешком он дошел до агентства «Эр Франс», несколько минут побродил в окрестностях и уже был готов вернуться в отель, когда к нему подошла скромно одетая молодая женщина и негромко спросила по-французски:

— Простите, как пройти на улицу Алмаз?

— Сожалею, но не могу вам сказать, — ответил Коплан, улыбаясь. — Я француз и остановился в отеле «Лидо».

— Идите за мной на расстоянии двадцати метров, — прошептала она. — Я отведу вас к друзьям. Поскольку на нашем пути могут встретиться полицейские, в случае тревоги я обвяжу шею шарфом. Если увидите шарф, то возвращайтесь сразу в «Лидо» и приходите сюда завтра в это же время.

— Понятно, — сказал он.