Во второй период от духовной литературы отделилась светская литература. Усложнилась и сама духовная литература, максимально расширив свою жанровость и восприняв в себя схоластические, рационалистические и философские элементы. Вершины достигло и духовное содержание литературы в лучших ее образцах. Вместе с тем, постепенно в религиозной литературе получили развитие негативные тенденции – знамения отступления от чистоты православной веры. Указанные тенденции выявились прежде всего в так называемом русском религиозном ренессансе конца XIX – начала XX столетий. Однако, положительной чертой этой «религиозно-ренессансной» литературы было ее противостояние материалистическим, атеистическим и социалистическим воззрениям, как до революции, так и после нее.

Обобщая, можно сказать, что к 1917 году русское церковное общество встало перед выбором между светло-духовным святорусским охранительным богословием св. прав. Иоанна Кронштадтского и сомнительно-духовным пред-обновленческим богословием Владимира Соловьева. Новомученики и исповедники Российские однозначно выбрали богословие св. прав. Иоанна Кронштадтского, а обновленцы и последующие за ними модернисты и экуменисты – богословие Владимира Соловьева. В русской церковной эмиграции также образовались два лагеря – православно-охранительный и модернистский. Однако, к концу XX века стало ясно, что Русская Церковь, несмотря на все испытания, в целом осталась верна живой православно-охранительной традиции.

Ниже мы кратко скажем о судьбах греко-язычной литературы после падения Константинополя, а затем перейдем к обзору церковной письменности Третьего Рима – от начала до 1917 года. В нашем обзоре мы коснемся только главных представителей церковной письменности, посвящая каждому из них один параграф.

Глава вторая. Греческая церковная письменность после падения Византийской империи

§1. С середины XIV века характер греко-язычной литературы начал претерпевать некоторые изменения. После свят. Марка Ефесского ключевой личностью греческого богословия стал св. патр. Геннадий Схоларий (ок. 1400 – ок. 1464 гг.: здесь и далее двумя датами в скобках будут обозначаться годы жизни). Этот преемник церковного дела свят. Марка был в значительной мере преемником и его богословия. В значительной мере, но далеко не всецело. Оставаясь в русле, охранительной антилатинской и одновременно исихастическо-паламистской традиции, он вместе с тем сознательно обратился к изучению, а затем широкому применению концептуального аппарата латинской схоластики.

§2. С конца XVI столетия к латинскому влиянию на православное восточное богословие примешалось влияние протестантизма. Характерной фигурой того времени стал Константинопольский патр. Кирилл Лукарис († 1638 г.; здесь и далее датой с крестом будет обозначаться год кончины). Он очень сочувствовал кальвинизму и, возможно, тайно принял кальвинизм, как заключают из его переписки с женевскими кальвинистами. Известен прокальвинистский катехизис с его именем. Жизнь патр. Кирилла окончилась трагически.

§3. Несмотря на влияние латинства и протестантизма, лучшие греко-язычные богословы оставались верны неизменной сути православного вероучения, пытаясь однако выразить ее современным богословским языком. Исихазм в форме паламизма по-прежнему понимался православными богословами, как центральное звено христианского миросозерцания, но языком богословия стал уже язык схоластики, и говорить о Православии нужно было на этом языке.

Схоластика на западе развивалась по схеме: блаженный Августин – Фома Аквинский –Тридентский Собор. На востоке удачный синтез паламизма и схоластики был осуществлен в середине XVIII века богословом из мирян Евстратием Аргенти. Ему удалось поставить схоластику на службу Православию. В результате, около 1756 года Синод Константинопольского патр. Кирилла V, основываясь на богословских выкладках Евстратия Аргенти, постановил, принимать через крещение переходящих в Православие от любых еретиков, в частности, от католиков и армян.

Все же вливание схоластики в православное богословие не могло не иметь и некоторых отрицательных последствий.

§4. Начиная с середины XVIII столетия. Греческая Церковь пережила всплеск интереса к собственному святоотеческому наследию, преимущественно, аскетическому. Эпицентр этого всплеска находился на Афоне. Важную роль сыграл в то время св. митр. Макарий Коринфский. Все свои силы он отдал на сбор редких святоотеческих текстов, свод коих получил впоследствии имя «Добротолюбия». В этих трудах свят. Макарию усердно помогал его ученик, преп. Никодим Святогорец. Последнему и удалось издать в 1782 году первоначальный вариант греческого «Добротолюбия», значение коего для судеб греческой и славянской церковной письменности трудно переоценить.