Читаем Путь солдата полностью

Когда в апреле 1943 года дивизию сняли с Северо-Западного фронта, в первый же день пришлось пройти километров тридцать. Все устали. Таня в конце пути сел? на прицеп, где везли боеприпасы. Очевидно, один из сна рядов был положен в прицеп по недосмотру, уже подготовленным к стрельбе, со снятым колпачком. Возможно что на ухабе чем-то задело боевую головку или снаряд стукнулся ею о стенку ящика… Взрывы потрясли воздух. Прицеп оторвало от автомашины и отбросило в сторону. У политрука отобрали пистолет: все произошло на его глазах, он хотел застрелиться. Могилу Тане копать не пришлось. От нее, после взрыва, ничего не осталось. Только песни. Одна из них, услышанная на Сучане, и сейчас вызывает щемящее чувство в моей душе.

А некоторым отчаянно везло. Когда убило Манушкина, разведчик Александр Алалыкин был с ним рядом, но его! не зацепил ни один осколок, только немного оглушило. Все лето он просидел на наблюдательных пунктах, в каких-нибудь сотнях метров от немецкого переднего края. Рядом с ним убивало и ранило людей – разведчики выходили из строя один за другим, а Алалыкин отделывался дырками в шинели, в сапогах и даже в пилотке. И теперь он вспоминается мне: невысокого роста, лет двадцати пяти, широкоплечий, со скуластым открытым лицом и добрым взглядом черных глаз. Был в любой обстановке спокоен и деловит. Скромен и молчалив до крайности. Как-то по дороге с НП на огневые позиции наткнулся и захватил в плен отставшего от группы разведчиков гитлеровца. В дивизионе узнали об этом, когда пришла весть из штаба полка, куда он отвел пленного.

Разведчики не всегда дожидались своих наград. Чаще награды находили их в госпитале, либо о них говорилось в похоронной. К концу боев на Северо-Западном фронте Алалыкин получил медаль "За отвагу".