Читаем Путь смертных полностью

Жену Флинта удерживали на кровати несколько человек, включая Кола и Гаргантюа. У всех без исключения был на удивление всклокоченный вид, а взмокли они не меньше, чем сама роженица. Великан посмотрел на Уилла с замешательством, потом у него в глазах вспыхнула ярость, но свой пост у постели он не оставил. Среди прочих у кровати оказалась повитуха; ее щеку украшал кровоподтек. На Рейвена она смотрела с не меньшим отвращением, чем великан. Повитухи питали мало любви к своим конкурентам-мужчинам, а то, что она должна была признать свое поражение перед таким юнцом, делало ситуацию еще более унизительной. Однако же, как и у всех прочих, вид у нее был отчаявшийся. Вряд ли Уилл мог сделать ситуацию хуже; беда была в том, что избежать смерти он мог, только улучшив ее.

– Рассказывайте, что происходит. Только не затягивайте, – распорядился Рейвен, пряча страх за напускной уверенностью.

– Воды отошли сегодня ранним утром, и я постоянно давала миссис Флинт бренди с водой, – сказала повитуха.

Женщина в кровати билась и извивалась, стараясь освободиться от удерживающих ее рук.

– Но потом она начала бредить и все больше впадать в беспокойство. Я дала ей несколько доз лауданума, но это не подействовало. Бред только ухудшился, как вы можете видеть, и она начала проявлять склонность к насилию.

Тут повитуха отпустила руку, которую до сих пор удерживала, и отступила от кровати, предоставив миссис Флинт прекрасный шанс поставить синяк и вновь прибывшему.

Уилл принялся рыться в чемоданчике профессора, пытаясь хоть что-то разглядеть в тусклом освещении. На какое-то кошмарное мгновение он уже подумал, что нужной склянки там нет, – и тут же на нее наткнулся.

Рейвен накапал около двадцати капель хлороформа на носовой платок, который предварительно свернул конусом, как его учили. Миссис Флинт орала и выгибалась дугой; она попыталась ударить врача свободной рукой, но тот заслонился локтем и поднес смоченный платок на расстояние десяти дюймов от ее лица – потом, медленно, ближе и ближе, пока конус не накрыл рот и нос.

В течение минуты она прекратила метаться, и те, кто держал роженицу, смогли ее отпустить, хотя явно оставались наготове на тот случай, если она начнет опять.

– Он ее отравил! – заголосила повитуха. – Мистер Флинт, этот человек убил вашу супругу!

– Это хлороформ, новое лекарство, – ответил Уилл, глядя Флинту в глаза. – Она будет спать и не почувствует боли – пока я не дам ей проснуться.

Теперь, когда пациентка лежала неподвижно, Рейвен смог осмотреть ее. Он без труда определил положение плода и понял, почему роды никак не прогрессировали. Внутри у него все сжалось. Первое впечатление было неверным. Существовала возможность сделать ситуацию еще хуже, пусть лишь для него самого.

Осмотр показал, что в родовых путях оказалась не головка, а ручка. И мать, и ребенок – оба могли умереть. Он применил хлороформ, и – хотя это не станет причиной смерти, если миссис Флинт так и не очнется, – обвинят все равно его. Уж повитуха об этом позаботится.

Уилл не мог позволить себе думать о том, что случится после этого.

Ему придется развернуть ребенка в утробе, прежде он сможет извлечь его на свет: маневр, которого Рейвен прежде никогда не проделывал. Если не справится, то совершенно точно будет убит. Даже если преуспеет, его судьба совершенно неопределенна.

Рейвен на секунду прикрыл глаза и мысленно перенесся прочь из этого места: совсем недалеко, за милю отсюда, в комнату на верхнем этаже в Кэнонгейте: тот первый случай, на который он сопровождал Симпсона. Он представил себе диаграмму, которую набросал для него профессор на клочке бумаги, брошенном на заляпанный воском стол в той душной, грязной комнатушке. «Ребенок как единое целое имеет конусообразную форму, сужаясь от головы к ногам. Череп тоже можно рассматривать как конус, который сужается от макушки к основанию».

Рейвен сделал глубокий вдох и приступил к делу. Руку в матку удалось ввести без особой сложности, и он сразу же нащупал колено, а затем и обе ножки целиком. Взявшись за них, потянул, аккуратно, но сильно. Хлороформ расслабил мышцы матки, и роды завершились каких-нибудь пять минут спустя; здоровый ребенок, мальчик, – вот только ручка, так долго зажатая в родовых путях, казалась почти черной на вид.

Следом быстро вышла плацента, и кровотечение было совсем небольшое. Девушка с синяком под глазом, которую, как оказалось, звали Мораг, спеленала новорожденного.

Флинт ревниво забрал у нее малыша, как только это оказалось возможно.

Жена очнулась вскоре после этого с таким замешательством на лице, будто видела какой-то странный сон. Супруг протянул ей сына, и она мгновение удивленно его разглядывала – а потом прижала к груди.

– Думала, я уже на пороге смерти, – сказала она. – А между тем вот он, у меня на руках, самая милая кроха на свете… Как это может быть?

– Это все молодой доктор, мэм, – ответила Мораг.

***