Когда принц открыл глаза, он обнаружил, что у него из крепко сжатого кулака струилась зеленовата линия, видимая обычным зрением. Она вилась подобно горному ручью, но при этом подчинялась его воли.

Получилось!

Хуже было то, что за это время нежить успела освободиться, и теперь надвигалась на Юлу, которая пыталась прочесть какое-то заклинание, но постоянно сбивалась. Не то от страха, не то от недостатка маны. А может и от всего вместе взятого. К ней на помощь бежал, но явно не успевал Гвойнан. Позади что-то кричал Тавр…

Поняв что времени нет, Никаниэль взмахнул рукой, одновременно с этим силой мысли управляя импровизированным хлыстом. Тот взметнулся в воздухе, истончился, удлинился и, дотянувшись до ящероподобной головы чудовища, захлестнул ее магической петлей.

Тварь замерла.

Тонкая нить некроэнергии соединила ее с Ником подобно веревочному мосту. И принц, собрав всю свою волю в кулак, направил по ней приказ, состоящий из единственного слова: «Назад!»

Однако стоило его сознанию достигнуть разума монстра, как он будто оказался посреди бескрайнего простора космоса. По сравнению с этим чувством связь с воскрешенным Садо или поднятым у дерева висельников скелетом вспоминались как безобидная прогулка по весеннему лугу в компании лучшего друга.

Тьма.

Холод.

Бесконечная пустота.

И вот в ней начали вспыхивать огоньки десятков, нет сотен, чуждых всему живому разумов! Звери, птицы, представители различных рас Альйона, демоны, какие-то неведомые и непостижимые монстры — все те, чьи кости использовались при создании этой чудовищной конструкции.

Как будто проснувшись от долгого сна, они с первобытной яростью уставились на пробудившего их эльфа, а после начали сливаться в единое, объемное, ужасающее своей противоестественностью сознание.

И этому монстру Ник собирался что-то приказывать?

Его затягивало словно в бездонный омут, и он, как случайно упавший в муравейник жук, растворялся в сонме потусторонних образов, медленно становясь частью великого целого.

Но вдруг внезапная вспышка света, и Никаниэль обнаружил себя сидящим на земле. А рядом стоял Ангс с широко распахнутыми от ужаса глазами. Похоже лучник догадался, что что-то пошло не так, и решился прервать заклинание, но его зацепило краешком сознания сборного конструкта.

Но с этим позже.

Что с монстром?

Похоже с момента установления связи прошло не больше нескольких секунд, хотя с таким же успехом это могли быть годы. Тварь по-прежнему стояла на месте и жадно втягивала в себя жгут некроэнергии. Ник хотел было попытаться за него ухватиться, но тут же отдернул руки, словно испугался обжечься. И если шрамов на коже он не боялся, то от повреждения разума его спасло только чудо и храбрость не понимавшего во что ввязывается Ангса.

Причем вряд ли мужчина, рискнет повторить такой фокус еще раз.

Дожрав остатки магии смерти, чудовище затрясло двумя уцелевшими головами. Невероятно, но оно как будто стало еще больше, еще опаснее, еще… сильнее! Одним своим видом оно внушало дикий ужас, бороться с которым становилось все сложнее с каждым мигом.

Монстр сделал шаг вперед, потом еще один. Костяной горой он нависал над беззащитной Юлой, неспособной даже отползти в сторону. Казалось смерть девушки неминуема, но нежить вдруг замерла, словно наткнувшийся на стену теленок.

Чудовище повернулось в одну, потом в другую сторону, мазнуло сознанием по разуму Ника и вдруг как будто сплющилось, лишившись объема. Затем тварь, взметнув вверх целый фонтан взрыхленной земли, нырнула туда откуда и вылезла.

Не веря своему счастью, наемники, помогая друг-другу, вернулись под иллюзорную защиту деревьев и без сил рухнули на мягкий мох. Едва избежав смерти, они даже думали с трудом, не говоря уже о попытках что-либо проанализировать.

Неподалеку, так и не придя в себя, лежал Малем. Его грудь вздрагивала в такт коротким, прерывистым вздохам.

Жив. Все-таки жив. Хорошо…

— Кажется теперь я знаю, что такое «кфхан»… — ошеломленно проронил Гвойнан.

Глава 5

Более или менее придя в себя, Никаниэль первым делом доковылял до Малема. Проведя столько времени в обществе этого сведущего в знахарстве эльфа, принц и сам понахватался кое-каких знаний в области врачевания. Возможно он даже смог бы отличить клятый баумвирный птум от толченого подорожника, но это не точно.

Ник принялся осматривать и осторожно ощупывать лежавшего без сознания друга. Тот в очередной раз спас Никаниэля и едва не поплатился за это жизнью.

Повезло, что удар собранной из тысяч всевозможных костей конечности пришелся по касательной. Но даже так, торчавшие во все стороны осколки превратили добротный кожаный доспех в жалкие лохмотья. Даже встреча с разъяренным медведем не закончилась бы для брони столь плачевно. Тем более что с косолапым Малем скорей всего бы справился.