Дугин мне подарил свежий номер «Элементов», посвященный метафизике пола. На передней обложке – изображение рыцаря, его прекрасной дамы и аллегории смерти и девиз, написанный готическим шрифтом: «Вы или Смерть!», на задней обложке - голые арийские девушки с аккуратными светлыми лобками, фотография времен Третьего Рейха. Авторы статей, помещенных в номере, доказывали, что современная западная цивилизация – вагинальная, наступила эра гинекократии. По мысли немецкого философа Бахофена, почитаемого «новыми правыми», «гинекократическое бытие – это упорядоченный натурализм, превалирование вещественного». Оказывается, для победы «материалистической гинекократии» много сделали Маркс и Фрейд. «Один объявил стремление к экономическому благосостоянию главной движущей силой истории, другой выразил глобальное сомнение в психическом здоровье людей, чьи духовные интересы не служат «общественному благу»», - провозглашал русский новый правый философ и писатель Евгений Головин.

Массовая культура эксплуатирует образ женщины как хорошо сформированного куска плоти, плати – и плоть твоя. В гинекократическом обществе «вампирическая, сугубо женская сексуальность все агрессивнее наступает на человечество». В номере помещена знаменитая фотография Гельмута Ньютона: четыре обнаженные и дерзкие красавицы, держа руки на талии, модельно шагают вперед. Редактор журнала, видимо, Дугин, поместил под фото подпись - «Они идут…». Но судя по тому, что было написано в журнале, они, эти вампирши, уже пришли и напугали мужчин до смерти. «При созерцании мужской толпы становится совсем грустно, - сожалеет Головин. – Мужчины боятся собственных мыслей, бандитов, начальников, «общественного мнения», деньгососущих и деньгодающих пауков. Но пуще всего они боятся женщин. «Она» идет разноцветная и хорошо централизованная, ее грудь соблазнительно вибрирует… и плоть мучительно восстает. «Она» - идея, кумир. «Она» - конкретная ценность». Если «проститутка требует почасовой оплаты», то, мнению Головина, «любовница или жена, понятно, много больше». Есть только одно средство избавиться от всей этой напасти - «консервативная революция», то есть восстановление Традиции. Мужчина вновь станет Героем, Воином, а женщина – Любовницей («афродитической женщиной») или Матерью («деметрической женщиной»).

С одной стороны, это был совершенно новый для меня взгляд на взаимоотношения полов. Я, будучи левым, всегда протестовал против угнетения женщин в капиталистическом обществе; с другой – я не мог не признать, что в чем-то, если не во многом, новые правые правы: капитализм действительно активно эксплуатирует притягательный образ женской плоти, в рекламе, в массовой культуре, и это неизбежно влияет на поведение женщин.

Я подумал: «Интересно, неужели Лимонов согласен со всем этим после всего того, что он написал?». Судя по статье, которая через какое-то время появилась в «Лимонке» - согласен. Статья называлась «Лимонка в женщин», но Лимонов ее написал сразу после того, как узнал о предательстве Натальи Медведевой.

В общем, новые правые идеи входили в меня, как экзотическая и не всегда приятная пища, и поэтому я не мог до конца усвоить их. Я чувствовал, что мой организм, точнее – вся моя внутренняя организация протестует против них, пытается избавиться от непривычной пищи.

Глава 11

Предвыборный гностический порыв

Лето 1995 года я посвятил интеллектуальной работе. Мне нужно было привести в порядок свои мысли и дать идеологическое обоснование того, что именно солдаты, ветераны войны в Чечне – сила, которая совершит революцию, расправится с чиновниками и буржуазией. Я вновь перечитал «Размышления о насилии» Жоржа Сореля, «Человек бунтующий» Альбера Камю, небольшое, но очень емкое произведение Льва Троцкого «Их мораль и наша», «Катехизис революционера» Сергея Нечаева и, конечно, книги Михаила Бакунина. Во всей этой литературе я искал места, где говорится о социализме как о принципиально новой человеческой культуре, культуре подвижничества и коллективного героизма, а также те места, где проводятся аналогии между деятельностью социалистов-революционеров и солдат, между войной и революцией.