Читаем Путь к звезде полностью

Он подошел к Сигни, словно принюхался к ней и покачал головой:

— А эта не девственница, жаль. Что ж, значит, ее придется помучить, так силы будет больше. Да и тебе больнее сделаю, — он улыбнулся злорадной улыбкой.

Я рванулась в путах: безнадежно, только суставы скрутило сумасшедшей болью, а мой мучитель рассмеялся:

— Уж поверь, маг Смерти умеет привязывать, опыт у меня есть. Проклятье, теперь придется новую ученицу искать. Жаль Амарию — она была удобна во всех отношениях. Хорошая ученица, превосходная любовница, ступенька к трону… А после принесения клятвы полного Подчинения стала бы еще удобней…

Любовница? Но ведь она была любовницей его племянника! Или тот был лишь ширмой? И клятва полного Подчинения? Это фактически полное, безоговорочное и при этом добровольное рабство!

— Что, удивлена? — он рассмеялся, — Саэрт только прикрывал наши отношения. Впрочем, он-то был искренне уверен, что Амария его любовница! А на клятву Амария была уже практически согласна… И тут все рухнуло, — в его глазах блеснула злоба, и он ударил меня кулаком в живот, заставив издать глухой стон, — рухнуло из-за тебя, тварь!

Он ударил меня еще раз, и еще — боль была адской — но вдруг отошел и покачал головой:

— Ну нет, сначала ты увидишь смерть своей подружки, и только потом я милосердно позволю умереть тебе. И умирая, ты будешь знать, что именно твоя смерть поможет мне спастись и выйти на связь со своими союзниками!

Он взял кинжал, сделал мне надрез на второй руке. Затем, рассмеявшись и подойдя к Сигни, сделал какой-то жест и ударил ее по лицу кулаком. Сигни открыла глаза и забилась в путах, ей вторил издевательский смех нашего мучителя.

Мое сознание плыло, по всей видимости, начинала сказываться потеря крови. Тени искажались, казались злобными чудовищами, что были готовы меня пожрать. Я почти отключилась, как вдруг бедро пронзила резкая боль, казалось, там разгорелся костер. Боль привела меня в чувство, я поглядела на мага, что деловито срезал одежду с хрипящей от ужаса Сигни, и почувствовала злобу и ненависть, сильные, как никогда ранее. Ощутила страх и отчаяние Сигни, и это вдруг словно открыло шлюзы плотины. Странная сила поднялась во мне, властно подчиняя мои мысли и чувства, аккумулируя в плотный шар стремление защитить подругу и уничтожить эту мерзкую тварь эр Гаррана. Видимо, его что-то встревожило, он повернулся ко мне, взглянул мне в глаза… И в этот миг я поняла, что надо делать. Я ударила, ударила этим шаром туда, где когда-то был его разум и душа, туда, где сейчас чувствовалась лишь зловоние могилы. Он окаменел, а затем медленно осел на землю, а глаза его стремительно утрачивали даже тень разума. Почему-то я знала, что убила его, причем убила жестоко. Надо ли говорить, что у меня не было и тени сожаления?

— Лин, — то ли стон, то ли всхлип Сигни, — что с нами? Боги, сколько крови! Держись, подруга!

Я посмотрела в ее сторону, подруга безуспешно пыталась высвободиться, все более впадая в ярость. Внезапно я почувствовала в ней то, что не должна была: Огонь, яркий, словно свет маяка в ночи. Похоже, наше похищение дало магический всплеск, и в Сигни пробудилась ее первая Стихия. Жаль, что это ничем нам не поможет — мысли текли странно отстраненно.

— Лин, не теряй сознания, ты можешь умереть, — в голосе Сигни звучала боль.

Я посмотрела на нее сквозь стоявшую пред глазами дымку и вдруг ясно и четко вспомнила слова магистра Гаррода о сердце звезды. А что, если? Не давая себе думать и сомневаться, я потянулась разумом и душой к Сигни, позвала ее Огонь, потянула к себе. Сила устремилась в меня, и тут я поняла, что далеко выпустить я ее не смогу. Сжав зубы, погнала ее к рукам, ногам и шее, пережигая веревки. Несколько секунд практически нестерпимой боли, и я мешком упала на каменный пол.

Попыталась встать — безуспешно, только еще больше закружилась голова, и сознание потянуло во тьму. Нет, нельзя, я могу никогда не прийти в себя, а Сигни нужна помощь. Снова боль в бедре, и я схватилась непослушными руками за больное место, с потрясением нащупав там ножны кинжала. Меня не обезоружили? Похититель был так уверен в себе или — я вспомнила слова Сигни — просто не заметил его? Да какая разница, сейчас важно другое. С трудом встав на четвереньки, я поползла в направлении подруги, держась за кинжал как за последний шанс.

Стоило мне прикоснуться к веревкам кинжалом, как они осыпались прахом. Чтобы дотянуться до рук, пришлось встать, цепляясь за Сигни, как лиана за дерево. И все же мне это удалось! Как только подруга была свободна, я выронила кинжал из скрюченных судорогой пальцев и осела на пол. Сигни упала на колени рядом со мной:

— Ох, бедная моя, что этот гад с тобой сделал! — она обняла меня и принялась укачивать, словно ребенка, потом встрепенулась и отстранилась, — надо тебя перевязать, сейчас отрежу от рубашки кусок.

Она потянулась за кинжалом, я прохрипела:

— Нет! — увидев ее недоумевающий взгляд, пояснила, — он заклятый.

Подруга оглянулась, скинула камзол и рубашку и протянула ее мне, одновременно заставив мои пальцы сомкнуться на рукояти кинжала:

— Режь!