Читаем Путь к власти полностью

Пока Его Светлость занимался драгоценностями, Генриетту Французскую занимали дела политические – лорд Монтегю, выполняющий обязанности ее секретаря, уже второй час испытывал терпение королевы, осаждая ее дипломатическими проектами.

– Пожалейте меня, сэр, – наконец взмолилась Генриетта.

– Не могу, Ваше Величество, – невозмутимо ответил молодой человек. – Есть еще новости. Мне стало известно, что Ришелье отправил в Швецию Марньевилля – одного из самых способных своих людей. Зачем? Я не знаю. Поэтому нам необходимо отправить ко двору Густава-Адольфа, расторопного человека, пусть выяснит, зачем это французским дипломатам ехать в Швецию…

– И кто же отправится в Швецию? – прервала его Генриетта.

– Мистер Филби. Он неоднократно бывал с посольством при шведском дворе.

– Зовите сюда этого Филби, – произнесла Генриетта. – Я уверена, вы оставили его ждать в приемной.

– Совершенно верно, моя королева, – ничуть не смутился Монтегю.

– Но сначала пригласите Стоуна, – приказала Генриетта. – У меня есть письма к матери и королеве Франции.

– Он здесь, – Монтегю отворил дверь в приемную и жестом пригласил Стоуна проследовать в кабинет.

Пока Ее Величество занималась политикой, его светлость герцог Бэкингемский решил нанести визит графу Соммерсету. Милорд был вне себя после пропажи подвесок и гнал лошадь бешеным галопом. Ярость министра на себе испытали несколько неосторожных прохожих, попавших под копыта его коня. К несчастью для Бэкингема, среди них оказался и господин Стоун, который давал распоряжения своему слуге перед тем, как проследовать в порт для отплытия в Испанию…

Когда Монтегю, наконец, покончил с дипломатией и ушел, Генриетта позвала фрейлин, чтобы привести в порядок свой туалет и выслушать последние дворцовые сплетни. Она ненавидела это занятие, но считала его необходимым, так как оно позволяло ей узнавать любопытные подробности личной жизни придворных. Оживленную беседу прервал приход гвардейца, который доложил о Джоне Вилльерсе.

– Ваше Величество, – виконт бросился в ноги королеве с таким уморительно страдальческим выражением лица, что плохое настроение Генриетты как рукой сняло, – я умоляю вас о милосердии.

– И чем же я могу быть вам полезной? – улыбнулась королева.

– Поверьте, Ваше Величество, я бы никогда не посмел испортить вам настроение разговорами о делах, но должность капитана гвардии толкает меня на это.

– Милорд, я уверена, что вам не удастся затмить одного молодого человека, который все утро терзал меня политикой. Поэтому говорите смело.

– Вы меня пугаете, моя королева. Я знаю только одного человека, способного на такое тяжкое преступление. Это не кто иной, как мой брат. Иногда он бывает совершенно несносен, но я даже придумать не могу, что за причина могла привести его к вам в такой неурочный час. Неужели война?

Королева весело рассмеялась. Она любила общество Джона Вилльерса, поскольку он мог вызвать на ее лице улыбку даже тогда, когда ее настроение никак к этому не располагало. Она не успела возразить, как появился все тот же гвардеец и доложил о приходе сэра Филби.

– Зовите, – приказала Генриетта. – Как, господин Филби, вы уже вернулись из Швеции? Я же велела вам ехать немедленно.

– Ваше Величество, – спокойно ответил этот маленький человек, – я выехал тотчас же, но на полпути в Дувр встретил королевского курьера. Он любезно сообщил, что сегодня был издан приказ, запрещающий выход любого судна в море. Поэтому я вернулся и жду ваших распоряжений.

Генриетта лишилась дара речи от изумления.

– Кто посмел отдать такой приказ? – воскликнула она.

– Его светлость герцог Бэкингемский, – сообщил Филби. – Курьер шепнул мне, что запрет касается судов, отплывающих во Францию, но начальник порта решил проявить усердие…

– Виконт, вам что-то об этом известно? – грозно спросила Генриетта.

Джон отрицательно покачал головой. Он был удивлен не меньше королевы. Генриетта позвонила.

– Соммерсета ко мне, – сказала она тому же гвардейцу. – Подобный приказ не мог быть издан без его ведома.

Затем она села к столу и начертала пару строк, запечатав письмо своей личной печатью.

– Возьмите, милорд, – она протянула конверт Филби, – и счастливого пути. Я потом разберусь, что все это значит.

– Надеюсь, у герцога были веские основания сделать это, – жестко сказала она Вилльерсу, – иначе…

– Я в этом уверен, моя королева, – поклонился Джон.

Филби вышел, столкнувшись в дверях с бледным от изумления гвардейцем.

– Ваше Величество, господин Стоун просит аудиенции.

– Ах, да, ему тоже не удалось выехать, – пробормотала Генриетта. – Проси!

– Бог мой, что с вами? – воскликнула она, увидев Стоуна.

Действительно, его плачевный вид мог возбудить сочувствие даже у камня, к тому же этому господину понадобилось все мужество, чтобы лично прибыть к королеве.

– Ваше Величество, мне не удалось доехать до порта, – объяснил он Генриетте, – меня сбила лошадь и, вместо того чтобы выполнить ваше поручение, боюсь, что я пару недель проваляюсь в постели.

– Вы узнали мерзавца, который скакал на ней? – вне себя от гнева спросила королева.