Несмотря на то что подозрения Генриетты насчет участия Его Преосвященства в убийстве д’Эгмона не подтвердились, отношения между ними продолжали ухудшаться. Ришелье отнюдь не обрадовало возвращение ко двору герцогини де Шеврез. Но еще больше ему не понравилась та решительность, с которой принцесса расправилась со шпионами, внедренными в ее свиту графом Рошфором.

Одним из них был шевалье де Лоррен. Светловолосый красавец, по хитроумному замыслу отца Жозефа, должен был покорить сердце Ее Высочества. И хваткий молодой человек рьяно взялся доказывать принцессе свою преданность. Ему удалось обратить на себя внимание, но только не Генриетты. Франсуа де Монморанси, граф де Бутвиль, не собирался терпеть настырного соперника. Вызов на поединок последовал так быстро, что Лоррен не успел ни обзавестись секундантами, ни предупредить отца Жозефа о таком повороте событий…

Бутвиль действительно мастерски владел шпагой, а сейчас его сердце терзала еще и ревность. Он так сильно теснил Лоррена, что тот взмолился о пощаде.

– Я выполнял приказ, я просто слуга, – бормотал несчастный шпион, читая в серых глазах противника свой смертный приговор.

– Кому ты служишь? Говори, или я убью тебя! – воскликнул Бутвиль.

Кровь ударила ему в голову, и он уже не владел собой.

– Отец Жозеф приказал… он приказал мне войти в доверие к принцессе… я не по своей воле… клянусь, – бормотал несчастный, отступая под бешеным натиском противника.

– Зачем? Что ты должен был узнать?

Лоррен не успел ответить. Отступая, он поскользнулся и свалился прямо в пруд, на берегу которого проходила дуэль. Вода была ледяной, а у Бутвиля не было желания купаться.

– Собаке – собачья смерть, – проговорил он и плюнул прямо в середину водяного круга, где мгновение назад скрылась голова шпиона…

Узнав о дуэли, Генриетта схватилась за голову. Она понимала, что Ришелье не упустит возможности расквитаться с Бутвилем. Так родилась легенда, полная ужасных подробностей смерти Лоррена. Рассказывали, что шевалье вытащили из дому четверо неизвестных… Но кардинал был не столь легковерен. К тому же кое-кто заметил, что незадолго до смерти Лоррен вышел на прогулку в сопровождении Бутвиля. Ришелье не переминул сообщить об этом принцессе.

– Что я слышу? – притворно удивилась Генриетта. – Вы собираетесь обвинить Бутвиля в смерти Лоррена?

– Разумеется, – улыбнулся Ришелье. – Вы же не станете уверять меня, что я ошибаюсь?

– Лоррена убили по моему приказу, – решилась Генриетта. – Я не стану терпеть возле себя шпионов… даже ваших, господин кардинал. Можете сообщить об этом королю. Объясните и то, зачем вам понадобилось укладывать Лоррена в мою постель.

Увидев, как дернулось лицо Его Преосвященства, Генриетта довольно улыбнулась. Удар попал в цель.

Ришелье ничего не сказал королю. Впрочем, ему бы это и не удалось, – Людовик запретил досаждать ему жалобами на сестру. А у кардинала появилась скверная привычка – перед тем как лечь спать, он закрывал окна ставнями и тщательно исследовал все углы в поисках притаившегося убийцы, затем запирал дверь на засов.

Ришелье попытался сократить число телохранителей принцессы, заявив, что финансы государства находятся в плачевном состоянии. Генриетта не стала спорить, но заставила короля увеличить ей содержание и стала платить гвардейцам из своего кармана…

Заботили министра и непонятные увлечения Ее Высочества. Генриетта начала изучать алхимию, в особенности яды, под руководством некого Круйе, взятого ею на службу в качестве парфюмера. Полученные отцом Жозефом сведения подтверждали то, что она и сама может приготовить довольно сложную композицию отнюдь не безобидного свойства (наверное, давала себя знать кровь Медичи). Думая об этом, Ришелье уже ощущал, как по его венам течет яд, заботливо подмешанный Генриеттой. Поэтому он требовал пробовать все подаваемые ему блюда. Эта привычка сохранилась у кардинала до конца жизни.

А чего стоил визит Ее Высочества во дворец кардинала! Принцесса явилась к министру во время обеда, и Ришелье пришлось пригласить ее разделить с ним трапезу. Генриетта, видимо, не была знакома с мудростью древних, гласившей, что во время еды нужно говорить только о приятных вещах. Поэтому и завела разговор о мадемуазель де Нуавиль, которую ей удалось уличить в шпионаже.

– Я не знаю, зачем вам понадобилось следить за мной. Я была довольно терпелива, но имейте в виду, ваше преосвященство, – сказала Генриетта, – если вы будете и дальше совать нос в мои дела, то я позволю себе немного его укоротить!

В подтверждение своих слов принцесса схватила со стола нож и метнула его в висевший на стене портрет кардинала, так что лезвие угодило точно в нарисованный нос…

Ее Высочество ушла, а Ришелье приказал округлить кончики столовых ножей, так, на всякий случай…

– Я стану для Его Преосвященства постоянным мучительным кошмаром, – смеялась Генриетта. – Тогда он захочет поскорей от меня избавиться…

Принцесса и не подозревала, насколько она близка к выполнению своих целей.

Глава 10. Узы Гименея