Читаем Путь феникса полностью

— Не в том смысле развлекаться, как ты подумал, — уточнил Джон. — Мы с тобой побеседуем. Я предчувствую, что это будет очень интересным развлечением. Не часто удается встретить орка, который знает слово «гениталии». Не «муде», а именно «гениталии».

Длинный Шест снова споткнулся.

— Страшно? — спросил Джон.

— Очень, — ответил Длинный Шест после короткой паузы.

— Это хорошо, что страшно, — сказал Джон. — Страх в умеренных дозах — дело хорошее, от опрометчивых поступков оберегает. Пока мы сюда ехали, Майк мне кое-что рассказал. С предыдущим пастухом что-то нехорошее вроде случилось?

Длинный Шест немного помолчал и нехотя ответил:

— Пропал без вести.

— А тот пастух, что до него был? — спросил Джон.

— Грибами отравился, — ответил Длинный Шест.

С каждой произнесенной фразой его лицо становилось все мрачнее.

— Тяжко вашим пастухам приходится, — констатировал Джон. — Один грибами отравился, другой вообще без вести пропал. Но мне что-то подсказывает, что теперь эта традиция прервется. Согласен, полубосс? Не слышу ответа!

Длинный Шест долго молчал, а затем ответил:

— Не могу знать, добрый сэр. Я ведь просто животное, бестолковая жаба. Я вообще не должен понимать слово «традиция». В вашей власти пожаловаться доброму господину Майклу Карпентеру.

Аленький Цветочек саркастически хмыкнула. Джон рассмеялся.

— Вы можете смеяться, — продолжил Длинный Шест. — А я…

— А ты можешь обратиться к богам, — сказал Джон. — Боги всех слышат, не только людей, но и орков. А Никс ваша орочья любит вас даже больше, чем людей, Так вот, обратись к Никс, попроси ее, чтобы пастухи больше не помирали при загадочных обстоятельствах.

— Кто я и кто Никс… — пробормотал Длинный Шест.

Джон направил лошадь прямо на Длинного Шеста, тот отшатнулся, но Джон ловко ухватил его за воротник рубахи, свесился из седла, наклонился к уху полубосса, и стал что-то тихо шептать. А потом Джон отпустил орка, выпрямился, а Длинный Шест сказал:

— Не понимаю, что вам угодно, добрый сэр, однако обещаю выполнить вашу волю. Могу я узнать, сколько дней добрый сэр собирается пробыть в гостях у доброго господина?

— Дней сто примерно, — сказал Джон. — Может, меньше.

— Это терпимо, — сказал Длинный Шест.

— Вот и хорошо, — сказал Джон.

Повернулся к Аленькому Цветочку и рассмеялся. Аленький Цветочек поспешно закрыла рот и постаралась стереть с лица гримасу изумления. Сэр рыцарь договаривается с орком — немыслимо!

— Хотела бы я знать, кто ты такой на самом деле, — сказала она.

Джон улыбнулся и ответил:

— Узнаешь. Будешь хорошо себя вести — обязательно узнаешь.

Длинный Шест осторожно выглянул из-за угла свинарника. Вроде никого не видно. Извлек из-за пазух кисет, стал скручивать самокрутку. Оркам употреблять наркотики запрещено, даже полубоссам, если добрый господин увидит — мало не покажется. Но сейчас наркотик жизненно необходим, не потому, что Длинный Шест — наркоман, а потому что такое потрясение без наркотика не пережить.

Как ни странно, пальцы совсем не тряслись. Ужас, овладевший Длинного Шеста, достиг такой степени, что перестал быть ужасом, а стал чем-то совершенно иным. Длинному Шесту казалось, что он наблюдает себя как бы со стороны.

Кто этот рыцарь: бог, аватар или какое-то иное сверхествественное существо? Ясно только одно — это не человек. Люди не умеют читать мысли других человекообразных. Людей так легко обманывать…

Длинный Шест выкурил косяк в четыре затяжки, не чувствуя вкуса. Выбросил окурок, аккуратно затоптал и пошел прочь. Он чувствовал себя таким же трезвым, как и раньше.

Люди самодовольны и глупы. Они привыкли смотреть на орков, как на говорящую скотину. Обмануть человека-пастуха не сложнее, чем обмануть ребенка, едва выучившегося говорить. Все, что интересует людей — женщины, наркотики и призрачная иллюзия власти, которой они якобы наделены по праву рождения. Человеку достаточно того, чтобы орки-мужчины кланялись при встрече, а орки-женщины не отказывали в близости. Все прочее человека не интересует. Человек не понимает, что его власть — просто иллюзия, а когда понимает, уже поздно что-либо предпринимать.

Сэр Энтони Осборн понял это за полчаса до смерти. Они ехали по дороге между двух полей, добрый сэр ехал впереди, Длинный Шест следовал за ним, а сзади ехали Сухой Перец и Голодный Хряк.

— Долго нам еще? — спросил сэр Осборн. — Где это место?

— Да, пожалуй, прямо здесь, — ответил Длинный Шест.

И метнул нож, не в горло и не в грудь, а в правое плечо. Рыцарь завопил и задергался, попытался выхватить меч левой рукой, но Голодный Хряк метнул второй нож, а Сухой Перец ухватил пастуха за бороду и стащил с лошади. А потом они долго пинали его, он катался в дорожной грязи и скулил, как побитая собака.

— Зря ты зарезал мою сестру, — сказал Сухой Перец, сел рыцарю на грудь и стал бить рукоятью ножа в челюсть, ломая передние зубы по одному.

— Не спеши, — посоветовал Длинный Шест. — Пусть помучается, как следует.

Как следует, однако, не получилось. Через полчаса сэр Осборн внезапно забился в судорогах и испустил дух. Голодный Хряк отступил на шаг и сказал:

— Извините.