Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Он до конца не знал, что произошло в святилище с сыном Бедвира, но он не собирался поклоняться вымышленному герою только из-за притягательной красоты легенды. Ему были нужны какие-то доказательства. Он ругал свою собственную слабость, когда осознал, что упал на колени после того как Найс занял своё место на троне. Это зрелище внушило ему благоговейный страх, но он не был одним из изнеженных Нэвир, которые будут любить до безумия только лишь из-за красоты или эмоционального резонанса легенды. Правда должна быть найдена на наконечнике меча, а не на выбитой долотом ремесленника мифической истории.

На толпу опустилось молчание, когда Найс и Эла вышли наружу из разрушенных дверей. Позади них из внутренних покоев храма появилась внушительная фигура экзарха Эйнгил, а рядом с ней, тяжело опираясь на посох, словно находясь в состоянии полного упадка сил, едва волочил ноги ясновидец. Словно во время триумфального выхода на театральную сцену четыре фигуры остановились на верхней ступени, купаясь во внимании публики перед ними.

Хукулин мог чувствовать желания собравшихся эльдар; они хотели верить, что эти дети были их спасителями. В воздухе витало отчаяние, родившееся за годы лишений, и новой тревоги, вызванной разрушением Храма Пауков и неожиданным прибытием ясновидца. Эмоции были накалены до предела, и они искали выход. Вспышка надежды до краёв заполнила поляну, смешиваясь с могущественной силой, которая стремилась захлестнуть все разумы. Это был тот вид крайнего возбуждения толпы, к которому были способны только эльдары, их чувства были настолько сильны, что они могли оказывать воздействие на материю мироздания. Принимая во внимание значительное количество сосредоточенных на одном и том же эльдарских душ, они могли изменить галактику, как они это однажды сделали во время Падения. Печально и одновременно к счастью, более не осталось достаточного количества детей Иши, способных вызывать изменения такого масштаба, хотя внутри Флюир-герна содержалась мощная сила для одного, кто мог совладать с этим.

Найс ничего не сказал, когда обвёл взглядом множество эльдар, которые собрались перед ступенями. В первый раз с того дня, когда его привезли из Сентриума после казни отца, он переступил порог серповидных дверей. Домен выглядел по-другому, но и его глаза также изменились.

Он шагнул вперёд, оставив Элу одну с Эйнгил и Ахирном, и медленно поставил свою бронированную ногу на первую ступень, ведущую вниз. Когда он сделал шаг, собравшаяся перед святыней толпа опустилась на колени. С поляны поднялась тихая, почти неслышная песнь, возносящаяся к святыне, подобно приливу, притягиваемому луной. Это был дух посвящения. Только Хукулин и Силти остались стоять на ногах, пристально глядя на внушающую страх золотую фигуру.

Игнорируя благоговение оставшихся в живых эльдар Ансгара, внимание Найса было немедленно привлечено к краям поляны. Он окинул серебристыми глазами внешнюю границу, словно со всех сторон увидел промелькнувшее движение. Едва различимый, отражённый блеск мелькнул из полумрака редкого леса, выдавая присутствие эльдар, которые предпочли бы остаться незамеченными. Из тени сверкнули блеск отполированного оружия и слабое сияние старой, но хорошо сохранившейся брони.

В течение долгой паузы никто не двигался. Верная толпа ждала знака или слова от своего мессии. Они просили этого, их разумы кричали в тишине, умоляя Найса сказать, что он пришёл, чтобы привести их к спасению. Найс не подал виду, что услышал их призыв, и не выказал никакого признака, что видит их преданность. Его глаза продолжали внимательно изучать лес, разыскивая признаки угрозы, которая скрывалась в тенях.

В тишине Силти с трудом оторвался от плеча Хукулина и поднялся на три ступени вверх к серповидным дверям, усердно избегая поднимать взгляд от своих ног. Он остановился, обильно поливая кровью ступени храма, из которого совсем недавно вышел в потрескавшейся и повреждённой броне. Контраст со сверкающим золотом героем мифов, стоящим на ступенях выше его, возможно, никогда не был столь разительным, и не в первый раз в сердце Силти вскипело негодование к избалованному сыну Бедвира. Повернувшись обратно к толпе, он изо всех сил старался сдерживать свои чувства.

— Смотрите сами и судите, — сказал он на грани слышимости. — Ясновидец вернул своё благословение Дому Ансгара, и наследник Бедвира оказался в храме своих предков. Некогда, не так давно, Владычица Скрытой Радости Айони сделала пророчество, которое спасло жизни Найса и Элы. Нам остаётся предположить, что это пророчество претворяется в жизнь.

Он замолчал, внезапно осознав, что что-то тут не так. Как пророчество Айони могло спасти Найса и Элу от мстительной ярости Айдена, если бы оно гласило о возвышении Ансгара под их руководством?

— Я преклоняю колени перед законным наследником, — продолжил он, откладывая мысль в сторону, словно она была устройством, установленным в его разуме, чтобы намеренно исказить его намерения.