Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Морр фыркнул и переключил внимание на панель у нижнего края портала. Первоначально Пестрый с легким интересом наблюдал за активацией ворот, но все чаще отвлекался, чтобы взглянуть в туннель позади. Он несколько раз обернулся, а потом бесцельно побрел куда-то в сторону от Морра, который сидел на корточках. Арлекин наклонил голову, будто прислушиваясь, а потом вдруг с щелчком сжал пальцы, одним полуразмытым движением выхватив что-то из воздуха, и с любопытством осмотрел свою добычу.

— О, интересно, — прокомментировал Пестрый. — Думаю, тебе стоит посмотреть, Морр.

Он протянул в сторону инкуба нечто маленькое, нечто настолько крошечное, что его едва можно было различить между большим и указательным пальцами руки, затянутой в перчатку. Оно походило на насекомое, но, конечно, не существовало ни одного живого насекомого, которое было бы столь умело сотворено из металла и хрусталя, как то шпионское устройство, которое сжимал Пестрый.

— Вспышка, должно быть, выключила их первоначальные источники, поэтому им пришлось быстро выслать поддержку, и, несомненно, вокруг должны быть и другие, — на какой-то миг голос Пестрого утратил прежнее легкомыслие и шутливость, но затем он снова расцвел и весело улыбнулся. — Кто-то следит за нами, друг мой, — сказал он, повернул устройство к себе и четко произнес прямо в него: — Надеюсь, они просто наблюдают и не намерены как-либо помешать нам, это было бы прискорбно.

И с этими словами Пестрый растер муху-шпиона между пальцами и сдул оставшийся от нее прах.

— Давай выясним, чего хотят эти наблюдатели, — отозвался Морр голосом, не предвещающим ничего хорошего, выпрямился и отступил от ворот на шаг. Внутри овала начала проявляться занавесь из мерцающей энергии. Поначалу она состояла из чистого серебряного света, но по мере уплотнения ее пронизывали вспышки золотого и янтарного цвета. Через миг по поверхности зазмеились извивающиеся зеленые и синие нити. Вид портала навевал мысли о яде и излучал внутреннюю злобу, от которой и Морр, и Пестрый невольно отошли еще на шаг.

— Это…? — начал инкуб и не договорил до конца.

— Разобщение. Да, — поспешно закончил Пестрый, чье обычное ветреное поведение вдруг сменилось серьезностью. — Видимо, до него остались считанные мгновения. Нужно уходить прямо сейчас, или в лучшем случае мы застрянем здесь до его окончания. В худшем случае в ближайшие пять минут мы окажемся по уши в демонах.

С плеч Морра как будто спала гора. Он поднял клэйв и встал лицом к центру портала.

— Тогда пусть они приходят, — провозгласил он. — Я готов.

Пестрый недоверчиво уставился на инкуба.

— Не время устраивать героическое самопожертвование, пытаясь удержать единственный портал в городе миллиона порталов! — отчаянно воскликнул он. — Иди к своим иерархам, если так надо, но мы должны взяться за первопричину этого Разобщения вместе и быстро! Нам надо идти!

Морр нехотя стряхнул с себя видение собственной смерти. Куда проще искуплять грехи через самоуничтожение, чем посмотреть в лицо своим преступлениям, и ему казалось несправедливым, что он должен лишиться этого шанса. Но сам факт того, что это было проще, убедил бы его в неправильности этого пути даже без пронзительных проклятий Пестрого. Портал неуверенно пульсировал и мерцал перед ними обоими — порог Паутины, которая сама по себе была путем, ведущим в миллиард других мест, ведомых и неведомых, потаенных и заметных, открытых и запретных. Место, куда должен был отправиться Морр, было хорошо скрыто, но никому не запрещалось туда вступить. Любой мог искать тайный храм Архры, истинный вопрос был в том, выживет ли он, чтобы покинуть его. Морр сделал один-единственный шаг к открытым воротам, а Пестрый, не отставая, шагнул следом, когда сзади донесся резкий окрик, заставив обоих мгновенно остановиться и повернуться.

— Стойте, где стоите! Вам не дозволено покидать город!

— Последний шанс, Сибрис, — предложила Аэз'ашья, ступая на платформу. — Отступи и присоединись ко мне. Я даже сделаю тебя одной из своих суккубов, если ты все еще желаешь этого.

С заплетенными волосами голова Сибрис выглядела, как угловатый лик статуи над высоким горлом прилегающего к коже костюма. Она дерзко подняла подбородок и бросила на Аэз'ашью взгляд, полный жгучего презрения.

— Эта честь уже должна была по праву стать моей, — выплюнула ведьма. — Ты предлагаешь мне объедки со своего стола, хотя сама недостойна даже быть архонтом, не говоря уже об иннитах Верхней Комморры.

Иннитах, невеста смерти. Да будет так, подумала Аэз'ашья, подняв перчатки гидры и сжав кулаки. Кристаллические осколки, торчащие из запястий и локтей, с треском вытянулись, превращаясь в свирепо загнутые, крючковатые клинки. Сибрис не понадобилось иного приглашения, чтобы начать свою атаку. Плавными пируэтами она двинулась к Аэз'ашье, и ее полулунные клинки закачались в воздухе, словно маятники.