Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

От некогда отрезанных пальцев раба остались одни пеньки. Ожоговая ткань на руках и лице вызывала мысль, что это была необходимая хирургическая процедура, но, скорее всего, это было не так. Все же Харбир почувствовал, что немного удивлен сноровкой, с которой раб рубил ножом и взвешивал порошки, и говорящей об опыте легкостью, с которой его толстые культи хватали узкое лезвие и сворачивали тонкие полоски бумаги. Харбир без интереса оглядел ужасно обожженное лицо раба и зевнул, задаваясь вопросом, когда же прибудет его связной. Он ждал под навесом, выкованным в виде переплетения висячих орхидей из золота и серебра, рядом с наркотическим притоном на берегу Великого Канала, и стремительно терял терпение.

Были времена, когда между изгибающейся черной петлей Великого Канала и нижними дворцами уровня Метзух простирался променад из полированного камня в сто шагов шириной. Со временем притоны и залы плоти Метзуха разрослись сюда и забили открытое пространство украшениями, рабскими клетками, навесами и аппаратами. Каждый клочок пространства становился объектом жестокой территориальной борьбы между соседствующими заведениями, еще одним лоскутом в грязном покрывале вражды и вендетты, столь же пестром, как и они сами. Крохотная каморка раба, расположенная сбоку от входа, должно быть, стоила тысячи жизней, оборванных в дуэлях и убийствах на протяжении многих лет, а серебряно-золотой навес был здесь так давно, что мог стоить целого миллиона.

Битвы за право владеть берегами Великого Канала были горном, в котором ковалось множество мелких кабалов, из которых состояла нынешняя структура власти нижнего Метзуха. В конце концов было достигнуто равновесие, когда никто не отваживался объявить своими последние двадцать шагов до края канала, ибо боялся оскорбить этим того или иного из самопровозглашенных владык нижнего Метзуха. Этот нестойкий мир, как правило, способствовал бизнесу, хотя в настоящий момент посетителей у раба не было. Жалкое создание все равно продолжало резать, измельчать и взвешивать свои товары со всем рвением домашнего животного, выполняющего трюки. Что же касается Харбира, то он уже перепробовал все, что мог предложить раб, и решил, что лучше останется трезвым.

Он в сотый раз осмотрел пустой берег канала в обоих направлениях и поразмыслил, стоит ли и дальше сдерживать усиливающийся гнев или выпустить его наружу. Не было никаких признаков, что за ним кто-то следит, но это ничего не значило. Уже много дней Харбир неопределенно ощущал, что кто-то или что-то следует за ним, так что, идя на встречу, он предпринял тщательные меры, чтобы избавиться от любых таинственных ищеек, которые могли бы идти по его следам. Тот факт, что он ничего сейчас не чувствовал, мог просто означать, что они стали осторожнее. Не слишком успокаивало и то, что развалина, с которым он должен был встретиться, снова опаздывал, как и то, какое место тот выбрал. Это напоминало о прошлых стычках, которые Харбир с трудом пытался забыть. Он знал дюжину мест, суливших лучшие развлечения и прибыль, чем этот конкретный уголок Комморры. Единственной вещью, которая удерживала его здесь, было то, что развалина, Ксагор, выполнял лишь поручения своего господина, и было, скорее всего, очень важно выяснить то, что он желает.

Большая часть эпикурейцев выбралась наружу и присоединилась к шумному параду, проходившему по открытому пространству вдоль берега Великого Канала. С одной стороны, это было развлечение для скучающих искателей удовольствий, с другой — демонстрация силы, недвусмысленное предупреждение для окружающих районов не вмешиваться в дела нижнего Метзуха. В городе в последнее время витало напряжение, он полнился предчувствием… чего-то. Чувствовались перемены, запах приближающегося пожара, необратимой катастрофы, на который у обитателей Комморры всегда было острое чутье и быстрая реакция. Бродило множество слухов об убийствах и заговорах в Верхней Комморре, говорили, что великий тиран отвлечен зловещими махинациями, которые не в силах обуздать даже его каратели. Знахари и гадалки по рунам, сидящие по дальним переулкам и потайным базарам, бормотали о мрачных знамениях. Отчаявшиеся и обездоленные собирались в темных углах и строили планы, как добиться большего от предстоящей смуты.

И вот тогда лорды-эпикурейцы созвали своих придворных для демонстрации силы. Такие же сцены разыгрывались по всей Комморре: неспокойные культы, ковены и кабалы собирались вместе, чтобы доказать свои претензии на могущество среди всеобщей неопределенности. Основываясь на том, что он видел своими глазами на протяжении последних недель, Харбир мог подтвердить реальность многих из их худших опасений, но вместо этого предпочел оставаться в тени и посмеиваться над их показной гордостью.