Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Комморра — город, подобного которому нет во вселенной. Он существует вне времени и пространства, в непознаваемых глубинах Моря Душ, реальности за пределами нашей реальности, которая, как утверждают саванты, породила все, что нам известно. Создатели Комморры, или, скорее, архитекторы, как они бы сами себя назвали, задумывали этот город не как нечто единое. Скорее, каждый из них использовал способы, невообразимые для менее развитых существ, чтобы создать собственные потайные анклавы в Имматериуме, служившие крепостями, убежищами, дворцами наслаждений или аренами в зависимости от прихоти хозяев. Со временем гордыня этих «архитекторов» возросла настолько, что они создали нечто, пробившее стены между реальностями. И когда все начало рушиться, они сбежали в свои анклавы, как крысы, прячущиеся по норам. Со временем, испытывая все больший страх перед ужасным ребенком, которого они зачали все вместе, выжившие в буре приложили все усилия, чтобы объединить свои владения. Они так погрязли в пытках и убийствах, что выбора больше не было. Они должны были сделать это, чтобы кормиться друг другом и всеми остальными, кого только они могли захватить. И так рожден был вечный город.

— адепт Залинис Хуо, Еретикус Майорис.

На улице Ножей была полночь, когда Харбир заметил свою цель, движущуюся прямо навстречу, лавок примерно за шесть от него. Улица была темная и искривленная, но практически пустая, и тощая фигура слуги Беллатониса выделялась, будто в стоп-кадре, подсвеченная резким светом, исходящим от горнов. Да, Харбиру повезло, но он сам, в первую очередь, правильно выбрал место охоты, и поэтому чувствовал себя крайне самодовольно. Он был умнее, чем остальные, и именно ему достанется обещанная награда. Ожидая, он принял щепоть агарина, посмаковал очистительную остроту в ноздрях и холодок, пробежавший по позвоночнику. О, это будет весело.

Прошел шепоток, что слуга Беллатониса покинул Красный Дом с посылкой, в спешке и, что самое важное, один. Когда Харбир об этом услышал, то прикинул, что миньон гемонкула решит срезать именно здесь. Улица Ножей была довольно безопасна на всем своем протяжении, по крайней мере, настолько безопасна, насколько это вообще было возможно в городе. Архонт Метзух не терпела досадных происшествий, которые могли бы навредить работе ее оружейников и ремесленников.

Дабы избежать неудовольствия, вызываемого подобными вещами, она направила своих инкубов патрулировать улицу Ножей, и одного присутствия их было достаточно, чтобы отпугнуть большинство возмутителей спокойствия. Возбуждение, которое испытал Харбир, увидев добычу, заставило руку рефлекторно метнуться к клинку, однако пара мрачных, закованных в броню инкубов уже пристально разглядывала его, как будто они могли чувствовать скрытые намерения. Тела по-настоящему безрассудных молодых задир — тех, кто не понимал намеков — свисали на цепях с зубчатых карнизов оружейных лавок. Их оставили там, будто приманку для геллионов, чтобы ясно дать понять остальным — в этой части города следует присмирить свои инстинкты.

Сознательным усилием Харбир разжал пальцы на полированной костяной рукояти и спокойно повернулся, чтобы взглянуть на жутко изогнутые гидра-ножи, разложенные напоказ, а слуга тем временем пробежал мимо. Естественно, в такой близи от дворца архонта все-таки происходили сражения, но только по делам такой важности, которая на несколько порядков превосходила нынешнюю.

Харбиру удалось впервые как следует рассмотреть слугу, когда тот был рядом: бледное, осунувшееся лицо, широко раскрытые красные глаза, тяжелая челюсть и угрюмый вид, который, похоже, был его постоянной чертой. Вполне подходящий вид для миньона гемонкула, который живет вивисекциями и допросами. Густые брови под безволосой макушкой были нахмурены, выражая озабоченность и что-то вроде по-ослиному упрямой решимости. Длинный рубчатый плащ из темной шкуры свисал с узких плеч прислужника, столь же изящный, как частично облезшая кожа. Оружия видно не было, но он так яростно стискивал посылку, словно боялся, что она может в любой момент попытаться удрать. Кроме того, он бессвязно бормотал и ужасно вонял эфиром и требухой. Определенно, незаметно следовать за ним не составит никаких проблем. Харбир позволил зловонному глупцу пройти чуточку дальше, а затем с невинным видом побрел следом.

Ксагор еще теснее прижал к груди завернутый в кожу сосуд, полный шишковидных желез. Семеня по улице, он пытался соблюсти баланс, одновременно торопясь и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Маловероятно, что кто-то здесь попытается украсть посылку, но хозяин едва ли будет счастлив, если Ксагор хотя бы упустит ее из виду, не говоря уже о том, что потеряет. Те, кто вызвал неудовольствие хозяина, вскоре уже молили о смерти. Ксагор это хорошо знал, так как сам неоднократно обслуживал их. В руках у настолько опытного гемонкула смерть всегда заставляла себя ждать. Нет, нести сосуд и без того было плохо, но то, что он услышал, забирая его в Красном Доме, делало все гораздо, гораздо хуже.