Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

Со страхом в душе Синдиэль кралcя по плохо освещенным коридорам тайных владений Эль’Уриака. Он был облачен в богатые одеяния из мерцающего эолова меха и шелка солнечного паука, его шею и руки украшали драгоценные металлы и радужные самоцветы. Вооружение его составляли красивый, плавно изогнутый осколочный пистолет и Дай Саойт, длинный прямой клинок, который, очевидно, обладал древней родословной, куда более выдающейся, чем его собственная. Оружие играло, скорее, демонстративную роль, он должен был носить его, как подобало аристократу из Комморры. Самое смертоносное устройство из тех, что было у Синдиэля, пряталось на запястье, под пышными оборками на рукаве. Он надеялся, что ему не придется использовать это оружие, но настолько отчаялся, что взял его с собой просто на всякий случай.

Все было так несправедливо. Несмотря на то, что его вырядили, как какого-то варварского князька, все богатство Синдиэля никак не помогало защититься от чувства, что ему чего-то сильно не хватает. Под прямым покровительством Иллитиана и с менее заметной благосклонностью Эль’Уриака его звезда быстро поднималась. Он уже получил под свое командование эскадрон стремительных корсаров, базирующийся на Когте Ашкери, и поселился в шикарном поместье неподалеку. Ему подчинялись воины, которые преклоняли перед ним колени и называли его драконом, ему дали отборных рабов с миллиона планет, с которыми он мог делать все, что хотел. Теперь он мог воплотить любую фантазию, предаться любому тайному греху в обществе, которое никогда не осуждало поступки своих граждан, вернее, ему просто не было до них дела. Архонт наградил его всем, что обещал, и Синдиэлю, относительно недавно познакомившемуся с концепциями собственности и владения, кружило голову.

И все же он чувствовал, что постепенно понимает неприятную правду о Темных Сородичах. Это была мысль из тех, которые, однажды сформировавшись, уже не могут просто так исчезнуть. В своем роде эльдары Комморры были такими же ограниченными и приземленными, как жители искусственных миров или, если на то пошло, экзодиты. Они тоже отрицали часть себя в погоне за бессмертием, пытаясь не смотреть в лицо своей психической натуре и надеясь таким образом перехитрить Ту, что Жаждет. Он начинал потихоньку задумываться, не позволила ли демоническая богиня ускользнуть части эльдарской расы лишь для того, чтобы наслаждаться их страданиями, которые они сами на себя навлекали, вечно извиваясь и корчась в попытках избежать Ее когтей.

Он крался с комом в горле, не в силах решить, стоит ли ему попробовать пойти вперед с гордо поднятой головой или нет. Эта часть катакомб под крепостью Белого Пламени, насколько можно было очертить ее границы, принадлежала Эль’Уриаку и его миньонам, которые сделали из нее временный дворец. Синдиэлю рассказывали, что под великим портовым городом все изъедено тайными ходами, укрытиями, подкопами и контрподкопами, которые за многие века прорыли соперничающие кабалы. Старый император Шаа-дома объявил, что совершенно доволен этим троглодитским жилищем, и редко выходил оттуда. В норе Эль’Уриака с пугающей регулярностью исчезали рабы, но, очевидно, в Комморре это обстоятельство само по себе не вызывало никакой особенной тревоги или интереса.

Синдиэль никак не мог избавиться от чувства, что некий ужас скрывается там, внизу, и что он становится все сильнее день ото дня. Хотя среди мрачных, но гениальных умов вечного города он часто сам себе казался наивным и невежественным, одно он знал точно — их психические чувства притуплены до практически полной слепоты. Они воспринимали варп, как силу, которой можно манипулировать, и отказывались видеть, что тот тоже манипулирует ими.

Звук приближающихся шагов отвлек его от неспокойных мыслей. Он повернулся, забежал в темный проход, пересекающий коридор, и вжался в тени возле заплесневелой каменной стены. Размеренный шаг двух пар бронированных сапог уверенно приблизился к перекрестку, ненадолго затих и двинулся дальше. Синдиэль осторожно выбрался в основной коридор как раз во время, чтобы увидеть спины двух воинов-кабалитов, исчезающих в том направлении, откуда он пришел.

Он пошел дальше, с горечью размышляя о том, как провидение снова продемонстрировало свою привычку помещать его в ситуации, к которым он не был готов. Он пришел в логово Эль’Уриака, не имея четкой цели, только расплывчатое представление о том, что он должен его увидеть ипочувствовать, как будто это могло подтвердить или развеять его страхи. Видимо, подразумевалось, что после этого ему придется героически импровизировать. Теперь он бродил по области, которую активно патрулировали, и не мог адекватно объяснить, что он тут делает. Судьба не оставила ему иного выбора, кроме как красться дальше хотя бы для того, чтобы найти другой выход.