Читаем Путь эльдар: Омнибус полностью

— Колеса уже задвигались, Ниос. Мои недруги скоро узнают, что на этот раз от меня не так-то легко избавиться, — при этих словах Эль’Уриак легко улыбнулся, но Иллитиан уловил в его глазах опасный огонек. — Но давай-ка отложим в сторону столь мрачные речи. Есть и другое дело, о котором я хотел бы с тобой поговорить, более приятное, чем трагическая гибель Крайллаха. Пришло время собрать все наши силы, чтобы участники заговора скрепили верность клятвами и полностью посвятили себя общей цели.

Взгляд Эль’Уриака ушел куда-то вдаль, как будто мысленным оком он созерцал иные места и времена.

— Через три дня я созову на праздничный банкет всех наших главных сторонников. Он станет демонстрацией силы, где все они наберутся отваги, видя свою многочисленность, а также предупреждением, когда они увидят судьбу предателей, которых я отыскал в их рядах. Я надеюсь, ты придешь, Иллитиан. Я так много тебе должен, что без тебя пир просто не будет тем же.

Приглашение Эль'Уриака звучало так скромно и заботливо, что Иллитиан подумал, не издевается ли тот над ним.

— Конечно же, я буду очень рад присутствовать, — механически ответил он, не зная, не приглашают ли его на собственную публичную казнь.

— Чудесно. С твоей стороны было очень великодушно нанести мне личный визит. Прости за беспорядок, еще так много всего надо сделать.

Иллитиан понял, что его вежливо пригласили к выходу. Он поклонился.

— Благодарю, что нашел время побеседовать со мной, Эль’Уриак. Это был, как всегда, весьма познавательный разговор.

Эль’Уриак с улыбкой кивнул, и Иллитиан попятился назад, пока наконец древний император не исчез среди плеяд своих прислужников. Он сухо сглотнул, но привкус желчи никак не желал покидать его рот.

Архонт торопливо поднялся по рампе и вышел во внешние туннели, где, наконец, бессильная ярость преодолела его выдержку. Ему пришлось унижаться перед существом, которое он помог сотворить, и это наполняло его лютой горечью. Поглощенный собственными мыслями, он едва обратил внимание на скрюченную фигуру, которая вышла за ним из амфитеатра. Иллитиан прошел мимо неустанно трудящихся бригад рабов, стук их инструментов и щелканье кнутов затих вдали. Стены коридоров постепенно сужались, доходя до ширины плеч, ответвления попадались все реже. Вокруг снова воцарилась загробная тишина глубоких катакомб. Ноги автоматически несли Иллитиана по заученным путям, ведущим наверх, ко дворцу.

Только тогда, уже ступая по коридорам, куда редко заходили стражники и рабы, он понял, что идет не один. Он тут же развернулся, положил руку на рукоять своего клинка и выкрикнул вызов:

— Кто смеет идти по следам архонта? Выйди и покажись!

Сгорбленная фигура, хромая, медленно вышла из теней под свет драгоценного камня на потолке. Это было тощее, похожее на черное пугало существо, чьи спина и конечности были противоестественно согнуты.

— Это я, Беллатонис. Мой архонт, я хочу поговорить с вами.

— Беллатонис? — изумленно воскликнул Иллитиан. — Но твои развалины сказали мне, что ты еще в процессе воскрешения!

— Простите этот обман, мой архонт, — прохрипел мастер-гемункул, подковыляв ближе. — Я пока отложил более тщательное восстановление телесных функций. Просто нужно очень много сделать, и то, что меня считают… недоступным, дало мне некоторые свободы, которыми я не мог бы наслаждаться в противном случае.

Иллитиан более внимательно осмотрел гемункула. Множество тонких штырей пронзало его плоть и погружалось в кости. Внешние зажимы удерживали их на месте, укрепляя таким образом изломанные конечности. С его шеи свисала небольшая фармакопея из банок и пакетов, от которых отходили трубки и питали медикаментами иглы, загнанные под его серую, похожую на воск кожу. Бледная кровь сочилась из ран, а глаза гемункула горели жаром лихорадки.

— Восхищен твоей самоотверженностью, — сказал Иллитиан, почувствовав некоторое отвращение при этом зрелище. — И что же ты делал со всем этим изобилием свободного времени, которое получил благодаря тому, что не умер?

— Пытался понять, что произошло, когда мы возродили Эль’Уриака, — Беллатонис, прихрамывая, приблизился к Иллитиану. — Пытался понять, что случилось с архонтом Крайллахом и архонтом Кселиан, — изуродованный гемункул наклонился к нему и понизил голос до хриплого шепота. — Пытался понять, что мы призвали, Иллитиан, и как от этого избавиться.

Иллитиан невольно отшатнулся.

— Ты обезумел? — сердито прошипел он. — Такие слова — смерть! И все же ты смеешь говорить их здесь, в его собственных владениях?

Гемункул улыбнулся, как будто извиняясь.

— Лучше здесь, чем в вашем тронном зале, архонт. Вы и сами знаете, что скверна распространилась уже и там. Почему бы еще приходить одному? Вы знаете, что воины Белого Пламени скорее подчинятся приказам Эль’Уриака. Вы знаете, что одно его присутствие смущает сердца и повелевает разумами, чтобы те делали все, что он хочет.