Читаем Путь через равнину полностью

— Джондалар! — откликнулась Эйла и, все еще чувствуя жуткое одиночество, прижалась к нему и заплакала. — Он ушел… О Джондалар!

— Все хорошо… — Он обнял ее. — Это, должно быть, приснился страшный сон. Ты вскрикивала и плакала. Может быть, тебе станет легче, если ты расскажешь мне его?

— Это был Креб. Я видела во сне Креба. Я вошла в пещеру Клана. Там происходили странные вещи. После этого он долго сердился на меня. Затем, когда мы наконец вернулись вместе в пещеру, он умер, и мы так и не объяснились. Он сказал мне, что Дарк — сын Клана. Я так и не поняла, что же это значило на самом деле. Хотелось о многом поговорить с ним, спросить у него. Некоторые считали его лишь могущественным Мог-уром, и то, что у него не было глаза и кисти руки, казалось еще более пугающим. Но они не знали его. Креб был мудрым и добрым. Он понимал мир духов и понимал людей. В своем сне я хотела поговорить с ним, и думаю, что он тоже пытался поговорить со мной.

— Может быть, так оно и есть, но я никогда не понимал снов. Сейчас тебе лучше?

— Все в порядке. И все же хочется знать побольше о том, что означают сны.

* * *

— Ты не должен идти один за этим медведем, — заявила Эйла после завтрака. — Ты сам говорил, что раненый медведь опасен.

— Я буду осторожен.

— Если я пойду с тобой, осторожность удвоится, а если останусь здесь, стоянка не будет в большей безопасности. Медведь может вернуться, когда тебя не будет.

— Ладно. Идем вместе.

Они отправились в лес по следам медведя. Выслеживая зверя, Волк шнырял в кустарнике, росшем вдоль берега реки. Они прошли около мили, когда услышали впереди шум, рычание и вопли. Поспешив вперед, они увидели Волка: ощетинившись, с низко опущенной мордой и поджатым хвостом, он глухо рычал на небольшую стаю волков, окруживших темно-коричневую тушу медведя.

— По крайней мере можно не опасаться раненого медведя, — сказала Эйла, держа дротик на изготовку.

— Это всего лишь волки. — Джондалар приготовил копье. — Нам нужно медвежье мясо?

— Нет, мяса у нас достаточно. Для новых запасов просто нет места. Оставим медведя им.

— Мясо, может быть, ни к чему, но вот когти и клыки…

— Пойди и возьми! Они принадлежат тебе по праву. Ты же убил медведя. Я пока отгоню волков с помощью пращи.

Он подумал, что должен бы сделать это сам, — отгонять волков от их добычи было опасным делом, но вспомнил, как она вчера справилась с гиенами.

— Действуй! — сказал он, вынимая нож.

Волк сильно возбудился, когда Эйла начала метать камни в его собратьев, но стоял и охранял тушу, пока Джондалар вырезал когти, а затем и клыки медведя. С этим пришлось повозиться, но вся операция не заняла много времени, и вскоре мужчина закончил работу. Эйла с улыбкой наблюдала за Волком. Как только его стая отогнала чужую, его поведение изменилось. Показывая превосходство над другими волками, он высоко поднял голову, вытянул хвост, его рычание стало менее агрессивным. Вожак стаи смотрел на него так, что казалось, готов был вызвать Волка на бой.

После того как они оставили тушу волкам и уже готовы были уйти, вожак стаи поднял голову и завыл. Это был низкий мощный вой. Волк откликнулся, но в его вое не было глубины, он был моложе и еще не заматерел.

— Идем, Волк. Тот крупнее тебя, не говоря уж о том, что он старше и мудрее. Ты окажешься на спине через мгновение, — сказала Эйла, но Волк снова завыл, и это был не вызов, а знак принадлежности к сообществу себе подобных.

Другие волки присоединились к этому вою. И Эйла вдруг, почувствовав себя членом общины, тоже задрала голову и завыла, что вызвало озноб у мужчины. На его слух, это было абсолютно точное повторение волчьего воя.

Даже Волк обернулся на этот звук и затем снова завыл, но уже более уверенно. Другие волки присоединились к нему, и лес зазвенел прекрасной волчьей песней.

Когда они вернулись на стоянку, Джондалар принялся зачищать медвежьи когти и клыки, пока Эйла навьючивала Уинни. Затем она прислонилась к кобыле, погладила ее, чувствуя приятное тепло. Вдруг она заметила, что Волк притащил еще одну гниющую кость. На этот раз он держался подальше от площадки и играл со своей находкой, иногда поглядывая на женщину, но не пытаясь принести добычу ей.

— Волк! Иди сюда, Волк! — позвала она. Он бросил кость и подошел к ней.

— Думаю, пора научиться кое-чему новому, — сказала она. Она хотела, чтобы Волк оставался там, где она указала, куда бы она ни пошла. Эйла чувствовала, как важно обучить его выполнению этой команды, но боялась, что этому придется учить долго. Помня о том, как воспринимают их люди, и ответную реакцию Волка, она волновалась, что он может увязаться за «другой стаей». Эйла как-то обещала Талуту, что сама убьет зверя, если тот тронет кого-либо в Львином стойбище, и она до сих пор чувствовала себя ответственной за поведение хищника, которого она привела к людям. Кроме того, она волновалась за его безопасность. Его появление немедленно вызывало защитную реакцию, и она боялась, что какой-нибудь охотник, испугавшись, может убить это странное животное, прежде чем она сумеет помешать этому.