Читаем Путь Арсения полностью

Михаил Васильевич правильно расценивал вероятность появления в будущей войне новых мощных технических средств, неизбежность эволюции в связи с этим тактических и оперативных форм. Решающее значение он придавал обучению, воспитанию и совершенствованию командного состава; требовал от командиров примерного поведения и всестороннего развития. «...Тот, кто хочет на самом деле быть командиром, отвечающим полностью своему назначению, тот должен знать столько, сколько ни один из старых командиров не знал. Наши полководцы должны быть во всеоружии знаний не только военных, но и политических и экономических», — писал М. В. Фрунзе.

Михаил Васильевич дал решительный отпор троцкистскому тезису о «стратегии отступления», разоблачая этот «тезис» как план преступнейшего вредительства. По мысли Фрунзе, Красной Армии необходима в первую очередь стратегия наступления, что эта стратегия наиболее жизненна и эффективна в боевой практике.

— Я считаю, — говорил он в одном из своих докладов, — что нападение действует всегда на психологию противника тем, что уже одним этим обнаруживается воля более сильная.

Я сам из своего собственного опыта могу привести массу примеров, подтверждающих правильность этого,— продолжал он. — Приведу два случая. Один относится ко времени моего пребывания на Восточном фронте, когда мне пришлось командовать Южной группой армий фронта против армии Колчака, двигавшегося к Симбирску и Самаре. Я припоминаю обстановку, в которой работал мой штаб в Самаре. Войска Колчака уже надвигались вплотную к Волге; мы едва удерживали Оренбург, окруженный с трех сторон; защищавшая его армия все время стремилась к отходу; к югу от Самары уральские казаки прорвали фронт и двигались на север, угрожая Самаре и железной дороге Самара — Оренбург. Почти всюду мы отходили, но я не могу сказать, чтобы мы сознавали себя более слабой стороной; но так как инициатива находилась в руках белых и так как ударами то в том, то в другом налравлении сковывалась наша воля, то мы чувствовали себя не особенно приятно. И требовалась не только колоссальная воля, но и яркое убеждение в том, что только переход в наступление изменит положение, чтобы действительно начать таковое.

В тот момент нам пришлось считаться не только с отступательным настроением частей, но и с давлением сверху, со стороны главного командования, стоявшего за продолжение отступления. Невзирая ни на что, мы перешли в наступление и начали блестящую операцию, приведшую к полному разгрому Колчака. Надо пережить и перечувствовать всю тяжесть положения атакуемого, чтобы понять, какое преимущество имеет наступление перед обороной.

Другой случай, — продолжал Михаил Васильевич, — из борьбы с Врангелем... Сохраняя инициативу на своей стороне, производя постоянно наступления в том или ином направлении, Врангель долго срывал нашу подготовительную работу, не давая возможности собраться с силами для нанесения решающего удара и даже одерживая крупные победы. Я вспоминаю один момент, когда мы готовились к последней решительной операции. Врангель в первых числах октября вновь попытался сорвать подготовку. Переправив ударную группу на днепровское правобережье в районе Александровска, он ударил по Второй Конной армии и приданным ей частям пехоты.

Несмотря на то, что этого удара я ожидал и для отпора были стянуты превосходные силы, все-таки первоначально мы потерпели ряд крупных неудач. Для нас должно было быть ясно, что сторона, держащая инициативу, сторона, имеющая в своем распоряжении момент внезапности, часто срывает волю противника и этим самым создает более благоприятные для себя условия. Военный критик говорит: «В конце концов побеждает тот, кто оказывается более сильным в момент борьбы». Это совершенно верно, но дело в том, что момент атаки и наступления сам является составной частью этой силы. Самая атака, самое нападение усиливают атакующую сторону и дают ей больше шансов на успех. Я утверждаю, что атака и наступление при прочих равных условиях всегда выгоднее обороны. Наше мнение и наши взгляды должны быть в этом отношении определенными и решительными.

И в годы гражданской войны, в руководстве армиями и фронтами, и в своих военно-теоретических работах Михаил Васильевич показывает себя ярким сторонником стратегии наступления. В «Единой военной доктрине» он четко разрабатывает и обосновывает свои взгляды.

В научных трудах Михаила Васильевича наибольший интерес представляют те его взгляды и высказывания, которые подтверждаются конкретными боевыми действиями. Если собрать воедино все эти мысли, разбросанные в докладах, статьях, научных работах, то получится система четких и строгих задач, стоящих перед бойцами и командирами Красной Армии.