— Счастливого пути! Желаю удачи и жду, что скоро, скоро буду иметь от вас самые благоприятные известия.

Смерть Врангелю!

27 сентября 1920 года, в разгар нового успешного наступления Врангеля, Фрунзе принял на себя командование армиями Южного фронта. В состав фронта вошли 6-я, 13-я, 4-я армии и 2-я конная армия. В этот день во всех соединениях и частях фронта читали переданный по радио, телеграфу и телефону приказ:

«Товарищи! Вся рабоче-крестьянская Россия, затаив дыхание, следит сейчас за ходом нашей борьбы здесь, на врангелевском фронте. Наша измученная, исстрадавшаяся и изголодавшаяся, но попрежнему крепкая духом, сермяжная Русь жаждет мира, чтобы скорее взяться за лечение нанесенных войной ран... И на пути к этому миру она встречает сильнейшее препятствие в лице крымского разбойника — барона Врангеля...

На нас, на наши армии падает задача разрубить мощным ударом этот узел и развеять прахом все расчеты и козни врагов трудового народа. Этот удар должен быть стремительным и молниеносным. Он должен избавить страну от тягот зимней кампании... раз навсегда закончить последние счеты с капиталом... Шкурников, трусов, мародеров, всех изменников рабоче-крестьянскому делу — долой из наших рядов! Долой всякое уныние, робость и малодушие!.. За работу, и смело вперед!»

Приняв командование фронтом, Фрунзе не знает отдыха. Могучий прилив творческой энергии вдохновляет его и делает неутомимым. Он все время в движении. Переезжая из одной части в другую, в тылу и на передовых позициях, он лично знакомится с частями, близко интересуется настроениями бойцов и командиров. Фрунзе не удовлетворяют сводки штабов. Он на месте изучает обстановку, вникает во все мелочи, часами просиживает

С. М. Буденный, М. В. Фрунзе и К. Е. Ворошилов за оперативной работой на Украине. 1921 г.

в окопах рядом с бойцами — ведет с ними задушевные беседы. Особенно тщательно Фрунзе знакомился с системой обороны, созданной на каховском плацдарме. Все попытки врангелевцев выбить с плацдарма наши войска не достигли цели.

Ночью, в штабе фронта, читая донесения разведки, Фрунзе следит за движением наступающих частей Врангеля. 4 октября Михаил Васильевич записал в своем военном дневнике: «Меня тревожат опасения возможности переправы (белых — С. С.) через Днепр и удар в левый фланг нашей правобережной группы с одновременным фронтальным ударом на Каховский плацдарм».

На карте проведена разграничительная линия между белыми и красными. Северная Таврия, Донбасс, Днеп-ровье. Врангель рвется к Каховке. Его цель — стремительным ударом раздавить и уничтожить Красную Армию. С каждым днем враг все ближе и ближе. Быстрая и неуловимая красная разведка ежедневно доставляет в штаб Фрунзе донесения. Вот и сегодня, 4 октября, сообщают: 2-я белая армия генерала Драценко заходит в тыл на правом берегу Днепра, окружает каховский плацдарм, белая конница приближается к Апостолову; 2-й армейский корпус генерала Витковского готовится к лобовому штурму Каховки; от Александровска двинулись 1-й армейский корпус и Кубанская конная дивизия. Почти на всех этих направлениях красные под давлением противника отходят.

В штабе обстановка напряженная. Боевые, испытанные работники нервничают. Они ждут от Фрунзе каких-то особых и молниеносных решений. Ведь Врангель уже повис над каховским плацдармом. Еще день — два, и он обрушит все свои силы... Но Фрунзе молчит.

11 октября он делает запись в дневнике:

«Скверное положение на фронте 2 конной; 21 дивизия разрезана кубанцами на две части; часть полков 1 стрелковой дивизии уничтожена; 3 дивизия небоеспособна; 16 кавдивизия в атаке у Токмака понесла большие потери».

Сохраняя спокойствие, Фрунзе продолжает сосредоточенно изучать армию Врангеля, ее боевые силы, резервы; главным образом — резервы, нащупывая ахиллесову пяту крымского разбойника. В остервенелом азарте

Врангель бросает на фронт все свои боевые силы. В резерве у пего почти ничего нет.

Врангель, по мнению интервентов и белогвардейцев, удачлизый, боевой генерал. Он слепо верит в свое «боевое счастье».

— Одним ударом мы разобьем красных! — хвастливо говорил он своему заместителю генералу Слащеву.

Беседуя со Слащевым и едва сдерживая волнение, Врангель быстро шагал по огромному роскошному кабинету. Его гибкая фигура затянута в ловкую черкеску. Даже здесь он не расстается с золотой шашкой, на которой выгравирована надпись: «Дар благодарной Франции». На груди, возле серебряных газырей, сверкает бриллиантами платиновый орден — награда «его величества короля Великобритании и императора Индии». В ушах барона еще звучат высокопарные слова, сказанные генералом Хольманом при вручении ордена: «Освободителю России от ига большевизма!»

— Еще один удар, — говорит Врангель Слащеву,— и путь на Москву открыт. Открыт, — повторяет он, кривя в жесткой усмешке губы.