Читаем Путь Арсения полностью

Публики в зале почти не было. Но что это? Михаил взглянул пристальнее и узнал Люшу *.

— Милая Люша, друг мой, пришла! — обрадовался Михаил.

Он ласково кивнул ей, и она улыбнулась ему в ответ.

Какое-то новое ощущение уверенности и спокойствия принесла ему ободряющая улыбка близкого, родного человека.

Скрипучим, нудным голосом секретарь суда читал обвинительный акт:

«...Конечным результатом восстания должно было быть ниспровержение правительства, уничтожение самодержавного строя... и образование демократической республики».

Секретарь поперхнулся, закашлялся. Председательствующий недовольно поджал губы.

Откашлявшись, секретарь продолжал:

«...Двадцать первого февраля тысяча девятьсот седьмого года, в пять часов тридцать минут вечера, в городе Шуе произвел, совместно с соучастником своим Гусевым Павлом, вооруженное нападение на законного представителя власти полицейского урядника...»

Урядник Перлов сидел неподалеку от стола прокурора. Злыми, ненавидящими глазами смотрел он на Фрунзе.

— Нет, не признаю себя виновным,— ответил на вопрос председательствующего Фрунзе.

— Нет, не признаю,— ответил на такой же вопрос и Гусев.

Начался допрос свидетелей. Первым давал показания свидетель Перлова крестьянин Василий Быков. ⁵

— Путал я, ваше превосходительство, господин генерал,— говорил он. — И сам не знаю, отчего, а только уж было так, путал...

— Не господин генерал надо называть меня, а господин председатель,— перебивая Быкова, поправил его председатель суда генерал Кошелев.

— Да кто же мог знать. Завез вот он меня,— Быков показал на Перлова,— во Владимир, в губернию, значит, и приказывает: говори, будто ты видел, как стреляли в меня. И сказал, как говорить, что так, что этак. Я и говорил.

— А своего ума не имел. Так тебя надо понимать? — ехидно спросил прокурор — генерал Домбровский.

— Известно, народ мы темный, где ж его взять, ума-то,— ответил прокурору Быков. — Я, значит, один, а у него, у господина урядника, револьвер да шашка. При всей форме он. Поиспугался я, со страху и сказал, что видел, как стреляли... А меня и близко там не было.

— Разрешите, ваше превосходительство, задать вопрос свидетелю,— обратился Домбровский к председателю.

— Пожалуйста!

— Свидетель Быков, вы не прикидывайтесь дурачком! Расскажите суду правду: кто стрелял в полицейского урядника Перлова? Вы сами показывали, что видели...

— Показывал... О том и говорил, как это было. Может, кто и стрелял, мне о том неизвестно, а что стреляли они,— Быков повернулся к Фрунзе и Гусеву,— об этом сказал мне господин урядник. Я и говорил, как он учил. А сам я не видел.

— Память отшибло,— презрительно усмехнулся прокурор.

— Это так точно, отбили память,— согласился Быков. — Как господин урядник постращал, значит...

— Свидетель, ведите себя достойно! Здесь не кабак, не позволяйте вольностей,— грозно прервал речь свидетеля председатель.

— Какие вольности, ваше превосходительство? Три года маюсь я по этому делу: ни жизни, ни смерти нет мне теперь.

Допрос Быкова, главного свидетеля обвинения, рассмешил защиту. После Быкова начал показывать Перлов.

— Так точно, ваше превосходительство! — заявил

6 Путь Арсения

81

он. — Стреляли они самые, Фрунзе и Гусев. Я их рассмотрел, И'он все видел,— урядник ткнул пальцем в сторону Быкова.

После тщательного допроса Гусева настала очередь Фрунзе.

— Ни о какой стрельбе я не знаю,—сказал Михаил. — В то время, когда, по словам урядника, кто-то будто бы стрелял в него, меня не было в Шуе. Я находился в Москве, в дачной местности Химки.

— Вы помните это точно, подсудимый? Память не изменяет вам? — спросил прокурор.

— Память у меня отличная, господин прокурор. Пробовали ее отбить, но, как видите, неудачно.

— Подсудимый Фрунзе, делаю вам замечание за выпад против прокурора! — сказал Кошелев.

— Я отвечал только на вопрос, — возразил Михаил.

В зал ввели новую свидетельницу.

— Да, Михаил Фрунзе приехал ко мне двадцатого февраля тысяча девятьсот седьмого года. От меня он уехал в Химки к нашей общей знакомой Пителевой... Она фельдшерица больницы в Химках. Это я говорила раньше и теперь полностью подтверждаю, — показала Мора-вицкая.

После перерыва на обед возобновился допрос свидетелей. В зал ввели Пителеву.

— Вечером двадцатого февраля ко мне приехал Фрунзе,— показала она.— Засиделись, помню, до поздней ночи, и он остался ночевать. Утром ему стало плохо. Я попросила заведующего больницей доктора Иванова осмотреть его. Утром двадцать первого доктор Иванов осматривал его и прописал лекарства.

— А вот урядник Перлов показывает, что Фрунзе двадцать первого февраля стрелял в него в Шуе. Это подтверждает и свидетель Быков,— сказал председатель суда. — А вы говорите, что Фрунзе был двадцать первого февраля не в Шуе, а в Химках?

— Да, я утверждаю, что двадцатого февраля Фрунзе был у меня в Химках. Я это хорошо помню. Он остался ночевать, а утром, двадцать первого, заболел,— ответила Пителева.