Внизу, прямо под нами раздался взрыв - это ворги наконец-то ворвались в зал и угодили в оставленную эльфами ловушку. Сорвался и рухнул с грохотом вниз соседний балкончик. Где-то внутри явно проломился пол между этажами, и упал на воргов - их верещание перекрыло даже треск ломающейся крыши. Перекинув через плечо плащ, эльф переправился в зовущее окно. Теперь нас двое.

Эллорн скрутил ременную петлю, подталкивая меня к краю. Почему-то мне стало так страшно, как не было еще никогда.

— Ты первый. — Уперлась, но он просто накинул петлю мне на руки, и с силой толкнул вперед.

Пролетев над двором, я ввалилась в окно напротив, едва не расшибившись о притолоку. Визг ярости внизу утроился. Ворги видели, что врагам все же удалось ускользнуть.

— Уходи оттуда! Уходи! — Кричала, приплясывая на подоконнике, освобождая руки.

Я видела, как он, встав во весь рост на карнизе, захлестнул веревку ремнем.

Потом раздался взрыв — огонь добрался до погребов; и Северная Башня сложилась. Каменные плиты полетели в разные стороны лепестками цветка, сорванные детонацией огромные глыбы льда и камня покатились вниз по склонам, сметая всё на своем пути: редкие рощи, развалины покинутых деревень, банды воргов. Всё, что было живым на склонах Северного отрога и большинство того, что находилось на обращенной к нему стороне Южного, умерло, раздавленное, размазанное, засыпанное многометровым покровом снега и камня.

Легенда перестала существовать, вдруг, в мгновение превратившись в тучу серой пыли. Но победа воргов обернулась и их поражением — их рати первыми погибли под обрушившейся Северной башней, уцелели лишь единицы, и те, что выжили, в панике с воем бросились вниз, вслед за идущей волной смерти, увязая в её холодных коварных щупальцах. Жители в долине рассказывали, что долго еще речушки выносили отвратные раздутые трупы утопленников.

Веревка, от которой я так и не успела отцепиться, спасла мне жизнь: она спружинила, когда силой взрыва разметало окрест всё живое и неживое, и не дала свалиться в пропасть. Меня сбросило с подоконника, и там, на полу Южной башни, я осталась. Без сознания и желания жить.

Позже мне сказали, что тела некоторых наших просто не нашли. В том числе и принца Эллорна. Я не стала ни о чем расспрашивать.

Лирриль, вся в окровавленных бинтах, долго плакала, уткнувшись мне в плечо. А я чувствовала лишь легкое раздражение от причиняемого неудобства. Нет, не то, чтобы меня не печалила гибель тех, ставших мне почти друзьями, что ушли в азарте боя, в огненном вихре. Но где-то на дне души кровоточила рана, и сквозь нее уходили в небытие привычные ощущения реальности. Взрыв сжег не только несколько последующих дней моей жизни. Он сжег почти все чувства.

Не знаю, на какой день после, появился Рэм, радостный, запыхавшийся, влетел в комнату, стиснул меня в объятиях.

Осторожно высвобождаясь, тоскливо подумала о причине его приезда. Накануне башню покинули эльфы, они приходили попрощаться, кажется, звали с собой. Теперь вот Охотник. Видимо, всё же придется куда-то идти.

Мы долго спускались в долину, старательно обходя оползни. На путь, который раньше занимал день-два, у нас ушло четырежды столько. Довольно большой вначале отряд распался у подножия: люди расходились по «своим» землям. Перестав существовать, Серая агрессия унесла с собой и причину единения. Остановленные на Туманной седловине Северянами, сильно потрепанные неожиданно вышедшими в тыл гномами, уничтоженные взрывом на Башнях, остатки Серых отступили к месту высадки, к наспех возведенным укреплениям, на стальной кулак Поселенцев, не дававший им отклониться ни к западу, ни к востоку. Когда мы спустились с гор, все было кончено: Серые, пришедшие наступать, а не обороняться, перестали существовать как угроза.

Конечно, остался еще материк, но это была забота уже не этого дня. И, возможно, не завтрашнего.

Часть третья

Возвращение