Читаем Пустыня смерти полностью

Пока печенка дожаривалась, а мясная подливка доваривалась в небольшом горшочке вместе с луком и овсяной крупой, которую Сэм ухитрился где-то достать, Калеб Кобб, заметив недовольство среди рейнджеров, приказал Фолконеру собрать всех ропщущих в одном месте. У Фолконера при себе был небольшой хлыст, которым он любил похлопывать себя по голенищу. Он закружил по лагерю, похлопывая себя по сапогу и сгоняя людей к тенту Калеба Кобба.

Кобб всегда был не прочь покрасоваться. Когда к нему согнали недовольных, он встал, выпрямился и указал рукой на холм, возвышающийся на востоке. Через вершину холма в этот момент проезжали четверо всадников — это ехали Бизоний Горб и три его жены.

— Вон он едет — как раз в обусловленное время, — промолвил Калеб Кобб. — Я скажу кратко он настоящий смертоносный дьявол, но я пригласил его на обед и не хочу, чтобы кто-то помешал мне принять его в качестве гостя.

— Означает ли это, что мы не должны относиться к нему враждебно, пока он находится у нас в лагере? — спросил Чадраш.

Он не очень-то уважал Калеба Кобба, который, по его мнению, был просто пиратом, но почему-то решил бросить якорь и завязать с разбойничьим ремеслом. Говорили, что Кобб захватил несколько мексиканских судов и вывез на них много золота и серебра и немало женщин. Во всяком случае, в порту Галвестон именно так и рассказывали. Недаром Чадраш подозревал, что главная причина похода отряда рейнджеров из Техаса в Санта-Фе заключалась в том, что Коббу захотелось завладеть тамошними запасами золота и серебра Никто не объяснял Коббу, как вести себя, и ничто его не сдерживало, а Чадрашу хотелось, чтобы тот уважал установленные порядки.

— Можете злиться и ругаться сколько угодно, но не в его адрес, — ответил Калеб.

Он прекрасно знал, что горец недолюбливает его.

— А зачем вы принимаете его, полковник, если он жуткий убийца? — спросил зубодер Илайхью Карсон.

Он как-то слышал, что команчи наловчились вынимать у пленников целые челюсти, не повреждая зубов, и как профессионал хотел бы расспросить Бизоньего Горба о таких операциях, но в то же время понимал, что на предстоящих важных переговорах ему для этого вряд ли представится удобный случай.

— А из чистого любопытства, — ответил Калеб -Мне лично никогда еще не доводилось встречаться с ним, а теперь очень захотелось. Если хочешь познать характер своего противника, не вредно заглянуть ему в глаза. К тому же он прекрасно знает местность, поэтому может подрядиться быть у нас следопытом.

— Да не наймется он к нам в следопыты, а вот поубивает всех наших разведчиков — это уж как пить дать, — возразил Длинноногий.

— Мистер Уэллейс, не вредно и попытаться, — заметил Калеб. — Я собрал вас всех здесь с простой целью: сказать, что Бизоний Горб — мой гость, приглашенный на обед. Я немедля повешу любого скверного сукина сына, который осмелится сцепиться с ним.

Не испугавшись и оставшись при своем мнении, рейнджеры отводили глаза.

— Если мы убьем его, то команчи и племя кайова взбудоражатся и сотрут с лица земли все наши проклятые фермы на землях в междуречье Бразоса и Нечеса, — предупредил Калеб. — Мы же должны пересечь его земли, чтобы добраться до Санта-Фе, а нам мало что известно про них. И если дело повернется так, что нам придется воевать с ними, то мы будем воевать, но вот сейчас мне больше по душе увидеть в нашем лагере вежливых и воспитанных людей.

Рейнджеры молча смотрели, как к ним приближаются всадники. Они расступились, чтобы команчи могли подъехать к тенту Калеба, но лица их оставались мрачными. Хотя все они и не желали быть повешенными, тем не менее четко представляли, что эта казнь — легкая смерть по сравнению с теми пытками, которым подвергнет их Бизоний Горб, попади они ему в лапы. Те же, у кого погиб сын в войне с команчами или же индейцы выкрали дочь, считали, что казнь через повешение — это дешевая цена за возможность всадить пулю в главного военного вождя команчей. И все же, хоть и нехотя, они сдерживались, получив приказ своего командира.

Бизоний Горб приехал в лагерь, так и не сняв со своего копья три скальпа. На ноги он надел гамаши, но был по пояс голый, тело и лицо раскрасил красной глиной, по щекам и лбу провел желтые линии. Позади него следовали три молодые толстые индеанки. Может, они и боялись ехать в лагерь бледнолицых, но виду не показывали. Они ехали неспешно, чуть ли не впритык к Бизоньему Горбу, потупив взоры в землю.

Калл подумал, что для военного вождя индейцев одному приехать в лагерь рейнджеров — поступок довольно смелый. Он попытался представить себя приезжающим в лагерь команчей без боевых товарищей, в сопровождении всего лишь парочки шлюх, но, вспомнив о пытках, про которые рассказывал Длинноногий, решил, что нипочем не принял бы подобное приглашение.

— А он нас ни капельки не боится, хотя любой в лагере готов убить его, — заметил Калл. — Про рейнджеров я уж и не говорю.