— Да как вам сказать? Не знаю, — ответила Клара. — Откуда мне знать, кто зайдет ко мне на склад, пока вы будете странствовать по прериям? Может, я встречусь с джентльменом, который станет читать мне часами по памяти Шекспира или даже Мильтона.

— Это не важно — важно, что я люблю вас, — настаивал Гас. — Я не буду счастлив, пока не узнаю, что женюсь на вас, как только вернусь из похода.

— Боюсь, что с твердой уверенностью ответить не могу, по крайней мере в данную минуту, — решила Клара. — Но я поцелую вас — может, от этого полегчает?

Гас был так озадачен, что не мог ничего сказать в ответ. Прежде чем он сдвинулся с места, она подошла к нему вплотную, положила руки на его грязные плечи, потянулась к его лицу и поцеловала. Ему захотелось покрепче прижаться к ней, но он боялся ее перепачкать. Единственное, что Гас смог сделать, — поцеловать ее в ответ, всего какую-то секунду. Затем Клара, смеясь, быстро подбежала к крыльцу склада, ноги ее по самые колени были в грязи.

— До свидания, мистер Маккрае, если можете, не давайте себя оскальпировать, — сказала она на прощание, — а пока вы будете рыскать по прериям, я сама буду воевать с товарами и распаковывать их.

Гаса переполняли разные чувства, он не мог ничего ответить, а просто стоял и смотрел на нее. Закричал Джонни Картидж, грозясь уехать без него. Гас заковылял к повозке, все еще не сводя глаз с Клары. Облака пронизывали яркие лучи солнца, Клара махала на прощание рукой, улыбаясь. Махнув в ответ, Гас поскользнулся и едва не упал. Он было направился опять по грязи к складу, но чья-то сильная рука схватила его за запястье. Это Крутая Рейнджерша Матильда Джейн Робертс, сидя верхом на своем сером мерине Томе, вовремя заметила порыв Гаса и ухватила его за руку.

— Ну-ка, цепляйся за седло — ухватись и запрыгивай позади меня. Я подвезу тебя до Джонни.

Гас поступил так, как она велела. Он тревожно оглянулся, не зная, что молодая девушка, с которой он только что целовался, подумает, увидев, как известная в городе шлюха помогает ему забраться на лошадь, когда после поцелуя и минуты не прошло.

Но на крыльце оптового склада уже никого не было — Клара Форсайт успела войти внутрь.

9

Отряд рейнджеров подошел к реке Бразос; она широко разлилась, с севера катили тяжелые коричневые волны, завихряясь в низине среди невысоких холмов. Окрестные горки были густо покрыты дубравами и рощами вяза. Каллу припомнилось, как команчи ухитрялись прятаться и становиться совершенно невидимыми на открытой местности. Найти же их в чащобе на другом берегу реки — дело совершенно безнадежное.

Верзила Билл, увидев, что на реке Бразос полноводье, не на шутку встревожился.

— Если половина наших ребят не потонет при переправе туда, — мрачно заметил он, — то по возвращении потонем все. Я плавать далеко не умею. Ну, от силы ярдов десять проплыву.

— Тогда держись за своего коня, — посоветовал Длинноногий. — Соскользни с седла и уцепись за хвост. И не отпускай руку. Если отцепишься, конь шибанет тебя копытом — и поминай как звали.

При виде широкой реки гнедой Калла затрясся. Чадраш без задержки направил своего коня прямо в реку и уже доплыл до середины. Одной рукой он уцепился за седло. А в другой высоко держал свое длинное ружье. Следующим вошел в воду Длинноногий; его гнедой плавал хорошо. Остальные рейнджеры замешкались, встревоженно всматриваясь в бурные воды.

— Очень уж широкая река, — заметил Черныш Слайделл. — Проклятые команчи! Как бы они нас не перебили во время переправы.

Калл огрел своего коня ружьем по бокам, пытаясь загнать его в воду. Раз надо перебраться на ту сторону, значит, надо. Лошадь сделала большой прыжок в реку и поплыла короткими толчками, Калл держался рядом. Лошадь поплыла быстрее, и Каллу удалось ухватиться за ее хвост, держа над собой ружье, отчего он быстро устал. Время от времени он бросал взгляд на противоположный берег — тот казался таким далеким, что у Калла появились сомнения, а доплывет ли до него его конь. Красноватые волны покрывали его с головой. На минуту или две он потерял из виду других рейнджеров. Может, он теперь переплывает реку в одиночку, кто знает? Но так или иначе, он плыл и плыл: единственное, что он мог делать, — не выпускать из руки лошадиный хвост и всячески стараться удерживаться на плаву.