Читаем Пустыня смерти полностью

Теперь настоящий страх заставлял его учащенно дышать и бежать, спотыкаясь, — кто-то был совсем рядом, кого он пока еще не сумел разглядеть. Когда он сказал, что волк мог оказаться индейцем, он просто беззаботно шутил, потешаясь над Каллом. Почувствовав неясное беспокойство, Гас захотел тогда немного поразмяться и походить. Если бы ему попался при этом золотой рудник, — значит повезло. Тем не менее он не задумывался всерьез, что может встретить на пути индейца, никакого желания наткнуться на команчей или представителей любого другого племени у него не было Ему просто хотелось подзадорить Калла и посмеяться над ним. Ни разу в жизни ему еще не доводилось увидеть живого индейца команча, он даже не мог четко представить себе его образ и, конечно же, думать не думал, что индеец мог бы оказаться таким же огромным или свирепым, как тот медведь.

Теперь, когда он быстро двигался в темноте, подгоняемый сильнейшим страхом, что кто-то преследует его по пятам, он решил, что за ним гонятся не иначе как команчи. Это не Калл — присутствие Калла не испугало бы его. И все же почти рядом кто-то был, кто-то такой, кого он не хотел иметь у себя за спиной, кто-то, кто мог напасть на него. Чадраш и Длинноногий, как говорили, чуяли индейцев издали, на приличном расстоянии, а вот он такой способностью не обладал! Он мог унюхать лишь запах мокрой полыни да влажных прерий. Но сейчас близость чужого он чуял не по запаху. Он ощущал его присутствие, и это чувство исходило из какой-то части его тела, откуда конкретно — он не знал. Он знал только, что инстинкт заставляет его бежать, двигаться, удирать, хотя ночь теперь уже разделилась на две части: на кромешную тьму и на сверкающий яркий свет. Сверкающий свет — это, конечно же, вспышки молний, которые блистали все чаще, заливая прерии столь ярко, что Гас вынужден был закрывать глаза. Но ослепительная полоса света все равно оставалась в глазах, даже когда равнина снова погружалась в темноту, да еще такую густую, что он на бегу натыкался на кусты и коряги, а однажды чуть было не упал, угодив в высокую кучу песка.

Вскоре молнии стали сверкать так близко и часто, что у Гаса возникло новое опасение: а не притянет ли ствол ружья к себе молнию и тогда он изжарится на месте. Три дня назад блеснула такая молния, и рейнджеры, в частности Длинноногий, рассказали несколько случаев, когда молнии поджаривали людей. А Длинноногий добавил, что молнии иногда поджаривают и лошадей, а всадники на них остаются невредимыми

Теперь Гас пожалел, что не скачет на лошади, черт с ней — пусть молния поджаривает лошадь вместе с ним, лишь бы поскорее удрать отсюда. Не успел он подумать об этом, как всего ярдах в пятидесяти от него в землю ударила огромная молния, и в ее белом свете он отчетливо заметил фигуру человека, которого больше всего и опасался: индейца с большущим мускулистым горбом между лопатками, столь большим, что голова человека, сидящего на земле, едва виднелась из-за него, как у бизона.

На конской попоне сидел в одиночестве Бизоний Горб и смотрел на Гаса, склонив тяжелую голову. Горб его намок под проливным дождем. Он сидел не далее чем в десяти футах, как тот барсук, и в упор смотрел на Гаса остекленевшими глазами, словно ожидая, когда тот приблизится вплотную.

В эту же секунду в прериях опять воцарилась темнота. Гас помчался во весь дух, как никогда прежде еще не бегал, прямо мимо сидящего индейца. Опять вспыхнула молния, но Гас даже не обернулся назад, чтобы еще раз посмотреть на горбуна, он упорно бежал вперед. Что-то впилось в ногу, когда он продирался сквозь колючие кусты, но он не замедлил бега. В свете полоски молнии, оставшейся в его глазах после огненной вспышки, теперь запечатлелся индеец команч, великий горбатый индеец, самый свирепый человек в приграничье. Гас оказался так близко, что мог бы перепрыгнуть через него. Он боялся, что Бизоний Горб тоже бежит за ним, отбросив назад развевающиеся волосы. Теперь вся надежда на скорость. С таким горбом человек вряд ли его догонит.

Гас забыл обо всем, голову сверлила единственная мысль — бежать и бежать. Нужно во что бы то ни стало оторваться от человека с горбом — бежать всю ночь без остановок, а утром рейнджеры проснутся и придут к нему на помощь. Он не знал, куда движется: к реке или от нее. Он не знал, преследует ли его Бизоний Горб, а если да, то далеко ли он за спиной. Гас просто бежал и бежал, боясь остановиться или крикнуть. Он подумал, не бросить ли в сторону ружье, тогда бежать будет легче, но не сделал этого — ведь нужно иметь в руке оружие, если его загонят в угол или подстрелят.