Техасцы замолкли. Они решили, что день, когда разразилась снежная буря, останется самым тяжелым во время перехода. Рейнджеры успели позабыть слова Салазара, что протяженность Пустыни смерти — двести миль. Они все больше привыкали к удобствам овечьей стригальни и теплу лагерных костров. У всех у них еще не выветрился из памяти жгучий холод, боль в обмороженных ногах, мокрый снег и ощущение, что они умрут, если не будет тепла.

И вот теперь тепло пришло, а Салазар предупреждает, что самый трудный отрезок пути еще и не начинался. Кое-кто придвинулся поближе к огню, протянув руки к пламени — им хотелось удержать жар в руках и хранить как можно дольше. Некоторые спали — они улеглись у самого огня и наслаждались проникающим в их тело теплом. Им хотелось задержать его в себе навечно или, по меньшей мере, до наступления лета. Джонни Картидж, перепугавшись, что может опять отстать от рейнджеров так, что Верзила Билл Колеман не сумеет найти его и спасти, переспрашивал всю ночь, сколько времени остается до утра.

Пожилой староста рассказал Салазару, что они поедут по бесплодной и засушливой местности, где не найти ни растительности, ни воды для лошадей. Поэтому Салазар решил оставить только одну лошадь — для себя, а остальных обменял на двух осликов, фураж и продовольствие в количестве, которое ослики могли бы нести на себе. Утром, перед тем как покинуть селение, он вдруг решил сократить численность сопровождающих солдат до двадцати пяти человек, посчитав, что двадцать пять солдат смогут отбить возможное нападение апачей, а большее число невозможно прокормить во время похода. Значительная часть продовольствия, погруженная на осликов, пойдет на питание техасцев.

Но такое сокращение означало, что техасцы по численности стали немного превышать количество солдат, а физически они были значительно сильнее мексиканских мальчишек.

— Сеньоры, вам обязательно нужно связывать руки, — объявил капитан рейнджерам, когда их вывели на холодный воздух. — Сожалею, но такова необходимость. Я не могу допускать ни малейшего риска — уже сам переход по этой бесплодной пустыне представляет собой немалый риск.

Узнав о решении Салазара, Длинноногий так и взвился — Гас подумал, что он вот-вот кинется в драку. Но тот все-таки нашел в себе силы сдержаться и, когда подошла его очередь, позволил связать себе руки сыромятным ремнем. Другие поступили так же. Связали руки даже Каллу, не посчитавшись с решительными возражениями Матильды.

— Этот парень сильно травмирован — он ничем не опасен, зачем же его связывать? — протестовала она.

— А затем, что внутри у него так и кипит ярость, — ответил капитан Салазар. — Я видел это своими глазами. Он чуть было не убил полковника Кобба, когда тот сел в коляску с нашим генералом. Если бы мне пришлось связывать лишь одного из вашей братии, я выбрал бы капрала Калла.

— Воспринимаю эти слова как комплимент, — с усмешкой заметил Гас.

— Воспринимай, как знаешь, мне до этого дела нет, — сказал Калл.

После того как пожилая пигалица растерла Каллу спину своим снадобьем, он мог хотя бы размять мускулы и не застонать от боли. Когда мальчишка-солдат связывал ему руки, он свирепо смотрел на него, хотя и понимал, что тот всего-навсего выполняет полученный приказ.

Многие жительницы Сан-Саба плакали, когда техасцев связывали. Некоторые из них проявляли по отношению к тому или иному пленнику поистине материнскую заботу. Когда колонна проходила по улице селения, они совали им в руки лепешки и вяленое мясо.

Плодородные земли тянулись всего лишь три мили, на четвертой уже росли одни чахлые низенькие кустарники. Вскоре и их не стало — перед ними расстилалась, насколько хватало глаз, голая земля, на которой вообще ничего не росло.

— Вот она — Пустыня смерти, — произнес капитан Салазар. — Теперь мы увидим, кто хочет жить, а кто предпочитает умереть.

— Я, к примеру, намерен жить, — сразу же выпалил Гас.

Калл ничего не сказал.

— Даже апачи не решаются соваться сюда, — продолжал Салазар.

Одноглазый Джонни Картидж, взглянув на безжизненную пустыню, лежащую перед ним, ужаснулся.

— В чем дело, Джонни? — окликнул его Верзила Билл, уловив встревоженный взгляд друга. — Теперь потеплело, и жратва у нас есть. Да мы пройдем здесь, как проходили по равнинам.

Джонни Картидж слышал, что говорил Верзила Билл, но не поверил ему и не успокоился. Он смотрел на безбрежное пространство перед собой и трясся мелкой дрожью — но не от холода, а от страха.

Он чувствовал, что смотрит на свою смерть.

Часть III

1

В четвертую ночь, которая впервые после ухода из Сан-Саба выдалась теплой, чему обрадовались и рейнджеры, и солдаты, пропали лошадь Салазара и оба осла. На ослах находилась большая часть продовольствия и весь фураж. Бивак разбили поздно и из вьюков взяли лишь самое необходимое для ужина, главным образом, кукурузные лепешки и немного вяленого мяса.