Читаем Пустыня смерти полностью

Чадраш расстелил одеяло около того места, где сидела Матильда рядом с Каллом. Только он да Длинноногий наблюдали, как истязают Калла, с начала и до конца. Большинство же, как и Гас, вскоре повернулись спиной. «Боже мой… О Боже ты мой», — приговаривал Верзила Билл каждый раз, когда слышал удары плетью.

— Случись такое со мной, я бы предпочел встать к стенке, — проговорил Черныш Слайделл. — Там хоть все бы кончилось в момент.

Капитан Салазар оказался прав, когда говорил, какие тяжелые последствия бывают от ударов плетью. Во многих местах плоть Калла оказалась буквально сорванной с ребер и лопаток. Никто из техасцев не мог смотреть на его спину, кроме Длинноногого, который считал себя кем-то вроде ученого, изучающего различные ранения. Раза два он подходил к Каллу, приседал на корточки и рассматривал его раны. Чадраш этим делом не интересовался вообще. Он считал, что Калл может выжить — недаром тот был крепкого телосложения. Больше всего Чадраша раздражало то, что мексиканцы отобрали у него его любимое длинноствольное ружье. С этим ружьем он ходил повсюду целых двадцать лет — и редко выпадала такая ночь, когда он выпускал ружье из рук. Без него он чувствовал себя неполноценным. Все оружие техасцев было свалено в один из фургонов, с которого Чадраш не спускал глаз. Он размышлял, как получить ружье обратно. Даже если ему будет угрожать смерть, он все равно не отказался бы от этого ружья и умер бы, крепко удерживая его в руках.

В ту ночь Чадраш мерз в одиночестве — Матильда осталась с Каллом, согревая его своим телом. Калла бросало то в жар, то в холод. Пожилой мексиканец помог ей разжечь небольшой костер. Казалось, этот мексиканец не знал, что такое сон. В течение всей ночи он время от времени подходил и подбрасывал топливо в костер. Гас не сомкнул глаз и всю ночь напролет ходил туда-сюда — Матильда даже устала от его бесконечных визитов.

— Тебе бы лучше поспать, — уговаривала она его. — Другу ты ничем не поможешь.

— Не могу спать, — признался Гас.

Из головы у него не выходила сцена избиения Калла плетью. Длинные штаны Калла стали жесткими от крови.

Наступил рассвет — Калл все еще был жив, хотя и испытывал сильнейшую боль. Подошел капитан Салазар и осмотрел пленного.

— Удивительно, — произнес он. — Мы перенесем его в фургон. Если он протянет три дня, то, думаю, выживет и пойдет с нами пешком в Мехико-Сити.

— Ты не слушал меня, — проговорила Матильда с пылающими ненавистью глазами. — Вчера я сказала, что он тебя похоронит.

Салазар ничего не ответил и отошел от них. Калла перенесли в один из грузовых фургонов, Матильде разрешили сопровождать его. За фургоном шли под строгой охраной остальные техасцы. Джонни Картидж отдал свое одеяло и теперь Калла смогли укрыть потеплее.

Утром мексиканское войско разделилось. Большая часть кавалерии направилась на север, а с ними и большая часть пехоты. С пленными остались двадцать пять кавалеристов и около сотни пехотинцев. Длинноногий с интересом наблюдал за этим маневром. Шансы в пользу рейнджеров возросли, хотя и незначительно. Капитан Салазар остался с пленными.

— Мне приказано привести вас в Эль-Пасо, — пояснил он. — Теперь нам предстоит пересечь вон те горы.

Все техасцы мучились от голода. Еда оказалась скудной — выдачи те же самые пресные лепешки, что на ужин, да жиденький кофе.

— А я-то поверил, что нас накормят, если мы сдадимся, — заметил Длинноногий, обращаясь к Салазару.

Весь день мексиканское войско поднималось в гору, к перевалу в тоненькой цепи горного кряжа. Техасцы привыкли ходить по более или менее ровным прериям. Карабкаться в гору они не умели. То и дело раздавались жалобы и проклятия, главным образом в адрес Калеба Кобба, который повел их в тяжелый поход лишь ради того, чтобы в конце перехода сдать в плен врагам. По бокам рейнджеров шагали мексиканские солдаты, так что техасцам оставалось только идти все время вверх и вперед, к облакам, закрывающим верхушки гор.

— Вот тут и живут медведи, — напомнил Длинноногий, чтобы никто не поддался искушению и не ускользнул, пока они карабкались к облакам.

Когда Калл наконец пришел в сознание, он подумал, что лежит мертвый. Матильда в этот момент вышла из фургона из любопытства — они находились в густом облаке. Калл видел лишь белую пелену. Движение на время приостановилось, и люди молча отдыхали. Калл не видел ничего, один лишь белый туман, и не слышал ни звука. Он не мог разглядеть даже свою руку — лишь боль в разодранной спине напоминала ему, что у него все еще есть тело. Если бы он умер, как подумал всего минуту назад, то было бы странно ощущать боль так же, как при жизни. А если он оказался на небесах, то очень жаль, что там холодно, неудобно и тревожно.