Читаем Пустыня смерти полностью

В самом начале дня майор Шевалье, так и не вытряхнув весь песок из одежды, пожелал допросить приблудных старуху и мальчика. Сначала он попотчевал их кофе и галетами, надеясь, что угощение сделает их более разговорчивыми. Но угощение прошло впустую главным образом потому, что в отряде не оказалось никого, кто бы говорил на языке команчей. Майор почему-то думал, что Длинноногий Уэллейс поднаторел в этом деле, но тот наотрез отказался быть переводчиком.

— Почему не могу, майор? — сказал Длинноногий. — Да потому что я взял за правило держаться подальше от команчей. Когда же сталкивался с ними, то стрелял. И команчи тоже в меня стреляли, а вот просто поговорить никогда не удавалось.

На шее у старухи висела нитка с единственным медвежьим зубом на ней. Он был размером с небольшой складной ножичек. Кое-кто из отряда глядели на зуб с завистью — многие были бы рады обладать таким большим зубом.

— Она, должно быть, жена вождя. — предположил Верзила Билл. — Разве позволили бы обыкновенной бабе носить такой роскошный зуб гризли?

Матильда Робертс знала пять-шесть слов на языке команчей и попыталась поговорить со старухой, но без толку. Престарелая женщина как села, придя в лагерь, так и сидела, опираясь спиной на наметенный холмик песка. Взгляд ее слезящихся глаз уперся в костер, вернее, в потухшее кострище.

Голодный немой мальчишка таскал с засыпанных песком углей костра куски черепашьего мяса и с жадностью поглощал их. Никто не мешал ему, но Матильда тоже схватила пару кусков и, стряхнув с них песок, принялась уплетать. Мальчуган вскоре оживился, поскольку успел съесть лучшие куски мяса Матильдовой черепахи. Он старался изо всех сил сказать что-то, но из его рта вылетали только стоны и непонятное бульканье. Рейнджеры попытались переговорить с ним с помощью жестов, но из этого ничего не вышло.

— Куда запропастился чертов Чадраш? — воскликнул майор. — У нас пленник из команчей, а единственный человек, знающий их язык, пропал.

На исходе дня Гас и Калл стали по очереди объезжать мексиканскую кобылу. Каллу раз удалось усидеть на ней пять прыжков, но это было наивысшим достижением. Вскоре рейнджерам надоело наблюдать за их потугами. Одни принялись играть в карты, другие стали упражняться в стрельбе, избрав в качестве мишеней плоды кактусов. Длинноногий Уэллейс подстригал ногти на ногах, которые выглядели черными как уголь из-за того, что он носил тесную обувь — другой не нашлось, а ходить босиком по местности, изобилующей колючками, было просто невозможно.

Ближе к закату Калла и Гаса отрядили в караул. Они заняли удобную позицию позади больших зарослей кустарника, в четверти мили от бивака. Когда они уходили на пост, майор Шевалье опять попытался опросить старую индеанку, на этот раз с помощью жестов, но это было абсолютно бесполезно — ведь она была слепая.

— Чадраш только что уехал и теперь вернется не скоро, — сказал Калл Гасу. — Мне как-то легче, когда он находится поблизости.

— А мне легче бывает, когда кругом полно бабья, — пробурчал Гас. Днем он предпринял еще одну попытку подвалиться к Матильде Робертс, но опять потерпел неудачу. — Лучше бы я остался работать на речных судах, — добавил он. — Там бабья было навалом.

Калл смотрел на север. Он подумал, правда ли, что Чадраш и Длинноногий издали чуют запах индейцев. Конечно, если находиться близко от них или от кого-то еще, то запах учуять можно. К примеру, в жаркий и влажный день он легко распознавал запах Гаса либо другого рейнджера, оказавшегося поблизости. Довольно сильный дух исходил от чернокожего повара Сэма, а также и от Эзикиела — тот, насколько известно Каллу, вообще не затруднял себя мытьем. Но вот когда Длинноногий и Чадраш утверждали, что чуют запах индейцев, то имели в виду вовсе не зловоние и не приятный запах, а нечто другое. Та старуха с мальчишкой была еще за милю от них, когда они сказали, что чувствуют их приближение. Даже лучший разведчик наверняка не учует запах человека с такого расстояния.

— Когда Чад сказал, что чует присутствие индейцев, их могло быть гораздо больше, — размышлял Калл. — Их могла быть целая шайка, сидящая в засаде.

Гас Маккрае относился к обязанностям часового гораздо беспечнее своего напарника Вудроу Калла. Время, проведенное на посту, он рассматривал как желанный предлог увильнуть от хозяйственных работ, которыми постоянно занимались рейнджеры: к примеру, заготавливать и рубить дрова, убирать территорию лагеря, мыть с мылом седло для командира. Поскольку Гас с Вудроу были в отряде самыми молодыми, их чаще других посылали на такие нудные и грязные работы. Несколько раз им даже приходилось подковывать лошадей, хотя их черномазый повар Сэм был также и опытным кузнецом.

Гас считал такие работы неинтересным и утомительным занятием — он полагал, что родился на свет, чтобы наслаждаться жизнью, а какое наслаждение подковывать лошадь? С лошадьми управиться нелегко — большинство из них так и норовят лягнуть во время ковки, и однажды ему пришлось отведать тяжелого копыта.