Читаем Пустые Холмы полностью

Митя вернул на полку книгу, подхватил куколь и вышел на улицу. Парк был усыпан подснежниками. Их лепестки светились на солнце, остатки снега сверкали крупными хрусталиками, вода в лужах то и дело вспыхивала и заставляла жмуриться. Митя решил сократить дорогу, хотя лесные тропки тонули в холодных ручьях. Он ступал осторожно, стараясь не провалиться в воду по щиколотку, и вдруг поддел носком ботинка что-то прозрачное: это была амагиль с перетертым лабазником, которую он несколько дней назад потерял в ходе эксперимента. Он точно помнил, как Гречка вытряхнула из уха лишь горстку песчинок, но теперь на том самом месте лежала невредимая склянка.

«Возможно, через пару дней предметы возвращают себе первоначальный вид, – понял он. – Нужно попробовать еще раз!»

Главная наставница отпустила Севиных гостей без лишних вопросов и даже не напомнила, во сколько надо вернуться обратно.

В Беловодье Полина с Василисой пришли последними. После долгой тренировки с Лисой Полине нужно было прийти в себя и отыскать что-нибудь приличное и чистое для дня рождения. Василиса же решила сначала заглянуть домой – сегодня бабушка, мама и мамин коллега Матвей впервые собрались за одним столом. Василиса надеялась, что для матери это станет началом чего-то нового.

Они договорились встретиться у ворот Белой усадьбы, а Арсений Птицын вызвался вернуться за ними из Беловодья и проводить.

– Если бы кто-то пару лет назад сказал, что Заиграй-Овражкин пригласит меня на день рождения, я бы не поверила, – улыбнулась Полина, когда Арсений подхватил их с Василисой под руки.

Вдоль обочины росли коротконогие крокусы, между ними расхаживали грачи. Кое-где еще лежали островки снега, но молодая трава уже лезла из-под земли и расталкивала, крошила попадавшиеся на пути ледяные корки.

– Разве вы не подружились с самого начала? – не понял Арсений. – Мне казалось, они с Муромцем сразу обратили на вас внимание.

– Потому что мы подруги Анисьи, – нашлась Василиса.

– Если так, то они настоящие дураки! Я сразу вас заметил и заинтересовался!

– Рассказывай! – засмеялась Полина и легонько пихнула его локтем. – Ты даже не подошел к нам с Марго на первом собрании с Велес, когда мы умирали со страху и думали, что сходим с ума.

Так они шли и хохотали, вспоминая первые дни в Заречье. Вечер давно накрыл город, но темнота растеряла плотность, словно смешалась с холодной мартовской водой, и была прозрачной и звонкой. Воздух пах совсем иначе, и с каждым вдохом в душе возрастало томление. Под ногами вздымалась огромная просыпающаяся земля, что-то мягко тянуло в животе, откликаясь на неслышный зов. Тела дрожали от приятной весенней тревоги, готовые к перерождению магии. Город подсвечивался розовыми кристаллами, рассыпанными в клумбах, и оттого казалось, что это первоцветы источают нездешний свет.

На встречах с Лисой Полина готовилась к своему последнему шабашу. Теперь она сама придумывала, что будет демонстрировать публике. Это совершенно точно должен был быть трюк с зеркалами или водой, но сегодня она опять не решилась его повторить, в последний миг почувствовав тошноту. Страх встретиться с проклятием все портил, но Лиса не торопила. Она должна была взять ответственность за воспитанницу, но тоже не могла решить, как поступить: покоряться судьбе, идти вперед, поддерживать и направлять Полину, зная, что каждое действие может закончиться приступом и отнять силы, или же тормозить процесс, тормозить саму жизнь, оберегать девочку от опасности, но оттягивать время до следующего раза, когда Темные птицы себя проявят. Полина училась самостоятельно. Она начала замечать отражения повсюду – в украшениях и столовых приборах, блестках, которыми раскрашивали щеки на праздниках, елочных шарах, отполированных канделябрах, стеклянных витринах и даже на паркете. Эти наблюдения сделали крепким ее магический Щит – он все чаще и точнее отражал чужие атаки, и те оборачивались против самих колдующих. И если магическая сила ее уменьшалась с каждым новым приступом, то тактические расчеты становились все точнее. Она бросала взгляд на лужу, на вспышку солнца, отразившегося в чьей-то пуговице, и вдруг кидалась в сторону, минуя горячую схватку за миг до ее начала, и из укрытия уже плела пусть и слабое, но все же точное атакующую колдовство.

Беловодье делилось на несколько залов. Тот, который выбрал Сева, был темным, напомнившим Полине старые кофейни в Бордо. Здесь пахло пряностями и сахарной пудрой, золотистый свет лился из-под маленьких абажурчиков, а возле стены виднелась круглая сцена.