Читаем Пустующий трон полностью

Фиро мешкал. Он еще не открыл своим спутникам, что у Дара есть гаринафины. Он привез Офлуро и его жену сюда из Боамы посуху, а не на воздушном корабле, чтобы получить чуть больше времени на раздумья.

Юный император сомневался, что искусству объезжать гаринафинов следует учиться, держа учителей в заложниках. Ему казалось неправильным идти к мечте, используя обман и принуждение.

Как бы поступила его мать?

Он припомнил историю, однажды рассказанную Рисаной.

Во время войны Хризантемы и Одуванчика Гин Мадзоти провозгласила себя королевой Фасы и Римы, объявив тем самым, как казалось, о своей готовности идти против Куни Гару.

Когда Куни с советниками размышляли, как поступить, к ним подошла Рисана и поинтересовалась: «Вам было бы проще решить, что делать, если бы Гин была мужчиной?»

«Да, пожалуй. Когда имеешь дело с честолюбивыми мужчинами, лучше позволить им зайти как можно дальше, покуда их поступки тебе на руку. Не поймешь, как далеко взлетит воздушный змей, пока не размотаешь всю нитку. Доверие – лучший союзник, чем зависть».

«Но разве что-нибудь меняется оттого, что Гин – женщина? Она всегда требовала лишь одного: позволить ей играть по одним правилам с вами».

– Сперва я должен кое-что вам сообщить, – сказал Фиро.

Улыбки резко сползли с лиц госпожи Соки и Офлуро. Серьезный вид собеседника насторожил их.

– Эти горы скрывают большую тайну, – продолжил юный император, – которую я смогу открыть, только когда мы окажемся по ту сторону. Но если вы ее узнаете, то уже не сможете покинуть это место.

– Значит, мы пленники, – произнесла госпожа Сока. – Помнится, вы говорили, что мы вправе свободно перемещаться по Дара.

– Я не обманывал вас, – ответил Фиро. – Но здесь военный лагерь, где действуют свои правила. Чтобы тайна оставалась тайной, лишь немногим позволено покидать его. Подавляющее большинство служащих уже не первый год живут тут вместе со своими семьями и уйдут лишь… после победы над льуку.

– Я же говорил, что не выдам секретной информации об Укьу-Тааса, – напомнил Офлуро.

– Помню, – кивнул Фиро. – Но я решил, что вы можете помочь нам иначе.

– Ну уж нет, я решительно отказываюсь, – заявил Офлуро. – Я рисковал своей жизнью не для того, чтобы мы все стали заложниками.

Император выругался про себя. Как бы ему хотелось унаследовать легендарное обаяние отца. Тот запросто мог уговорить шайку заключенных уйти с ним в разбойники и убедить целый город провозгласить его своим герцогом. Фиро хотелось бы также унаследовать умение матери видеть глубоко в сердцах мужчин и женщин, но все, что у него было, – это мечта, и он не знал, как ее достичь.

– Все те, кто живут в этом лагере, пришли сюда, потому что верили в меня и мою прозорливость, – сказал Фиро. – Эти люди мечтают увидеть Острова свободными, победить врагов в честном бою. – Он посмотрел на госпожу Соку. – Они хотят, чтобы дети дара свободно гуляли по этим землям, чтобы никого не звали тогатеном и не относились к полукровкам иначе, чем к аноджити.

– А что насчет льуку? Есть в вашем будущем место для таких, как я? – резко спросил Офлуро.

– Не знаю, – честно признался Фиро. – Одни мечтают утопить всех льуку в море, другие верят, что поверженные льуку смогут стать частью народа Дара. Думаю, все будет зависеть от того, чего захотят сами льуку. Вы ведь сделали свой выбор.

– Плохо вы продаете свое будущее, – почти весело произнес Офлуро.

– Что с нами будет, если мы откажемся? – спросила госпожа Сока.

– Письмо, которое вам дала секретарь предусмотрительности Кидосу, позволяет без помех перемещаться по Дара, – ответил Фиро. – Можете ехать в Фасу, как и собирались. Но Офлуро – льуку, поэтому не ждите, что все будут относиться к вам по-доброму. Магистрат защитит от насилия, но простые люди могут найти другие, вполне легальные способы испортить вам жизнь. С этим сталкиваются все беженцы.

– Все равно лучше, чем быть вашим заложником в этой долине, – заявила госпожа Сока.

– Вы просили, чтобы к вам и вашим детям относились так же, как к любому жителю Дара, – переведя дух, продолжил Фиро. – Я предлагаю вам тот же выбор, что и всем солдатам, которых приглашаю в эту долину. Если вы войдете сюда, то уже не сможете выйти, но здесь к вам будут относиться как к друзьям. Я не стану заставлять вас поступать против веления сердца, и, если вы пожелаете жить в долине, но не на территории лагеря, а на собственной ферме, у вас будет на это право. Вы также можете уйти прямо сейчас и попытать счастья в большом мире, и мы никогда больше не увидимся.

– Тогда мы уходим, – без размышлений ответил Офлуро.

Госпожа Сока кивнула.

Фиро понурил голову. Столько усилий – и все насмарку. Ему далеко до отца и матери. Юный император попытался скрыть разочарование, но не смог.

Вдруг он сообразил, что может приказать солдатам силой отвести семейную пару в Тиро-Козо, и едва не поддался искушению.

«Пусть мир несправедлив, мы все равно должны стараться сделать его справедливым».