Читаем Пустующий трон полностью

Объявив, что прибыла туда по распоряжению Танванаки, Кутанрово допросила пленников, не скупясь на пытки. У большинства не нашлось важной информации, но один болван выболтал секрет, от которого у нее аж кровь в жилах застыла. Менее чем через три года Стена Бурь должна была расступиться, открыв проход для подкреплений с родины льуку.

Танванаки скрыла это от всех.

Кутанрово сразу поняла, что тайна, получив огласку, полностью изменит соотношение сил при дворе. Главный довод сторонников мирного сосуществования – дескать, льуку не победят без поддержки местных – потеряет актуальность. Получив новых воинов и гаринафинов с родины, льуку без труда завоюют остальной Дара. Мечта о владычестве льуку над всем миром станет явью.

Но тайну следовало раскрывать с осторожностью. Требовалось заставить Танванаки принять позицию сторонников жесткого курса, отречься от мужа и прогнать Гозтан Рьото, которая только понапрасну морочила ей голову своими советами.

Кутанрово прощупывала почву и наблюдала, пока не дождалась подходящего момента.

Она встретила пэкьу-тааса Тодьу, любимого сына Танванаки и Тиму, когда тот требовал у дворцового стражника разыскать его друга Саво Рьото.

– Вотан, – оправдывался стражник, – я уже спросил учителя тана-тааса. Тот сказал, что тан-тааса охотится и ловит рыбу в окрестностях Киго-Йезу.

– Он обещал научиться игре про солдат и крубенов! Он должен быть в казарме с кем-то из ваших! Приведите его, или я маме пожалуюсь!

Кутанрово решила вмешаться. Утешив рыдающего ребенка, убежденного, что друг играет в интересную игру без него, она допросила стражников насчет занятий Саво Рьото. Эти сведения дали ей пищу для размышлений. Если Саво хотел научиться игре в дзамаки, то мог, не покидая дворец, попросить об этом любого из местных солдат или даже офицеров льуку. Вовсе ни к чему было искать игроков в дзамаки в каком-то захолустье. Даже если там и жил некий мастер игры, зачем обманывать стражника?

Кроме того, пэкьу-тааса назвал дзамаки «игрой про солдат и крубенов». Это расхожее название уже давно не осмеливались произносить при дворе, и услышать его мальчик мог только от Саво. Почему Саво упомянул крубенов, один из символов повстанцев? И зачем регулярно наведывался в Киго-Йезу, хотя не слыл умелым охотником?

«Парень явно что-то скрывает».

Саво Рьото был сыном тана Гозтан Рьото, и любые порочащие его сведения могли серьезно подорвать авторитет сторонников мирного сосуществования и подтолкнуть к серьезным реформам Танванаки, которая в свете известий о Стене Бурь вполне могла пересмотреть свое отношение к противникам компромиссов.

Поэтому Кутанрово быстро созвала отряд и отправилась в Киго-Йезу.

– Какими именно темными делами? – повторила свой вопрос Надзу Тей.

Кутанрово застыла с разинутым ртом, потому что не имела ни малейшего понятия, как ответить. Она привела сюда солдат, чтобы застукать тана-тааса Саво Рьото за каким-нибудь компрометирующим занятием: ухаживанием за местной женщиной, поклонением идолам местного тайного культа, укрыванием сокровищ, чье место в казне пэкьу, устройством нелегального турнира по дзамаки, участники которого наряжены властителями дара, как, по слухам, наряжались в личных покоях дети кое-кого из сторонников мирного сосуществования.

Кутанрово действовала по наитию, не сомневаясь, что наверняка что-нибудь да обнаружит.

Однако пока ее ожидания не оправдались. Солдаты не нашли следов тана-тааса в окрестных лесах и на берегу залива, поэтому она приказала обыскать деревню – вдруг получится выкурить парня из хижины, как зверя из норы во время охоты?

– Контрабандой, – выпалила Кутанрово первое, что пришло ей в голову. – Нам доложили, что здесь занимаются контрабандой.

– Какой еще контрабандой? Уверяю вас, в Киго-Йезу вообще нет никакого оружия. Десятники сразу узнали бы, если бы у кого-нибудь вдруг оказался нож длиннее кухонного. Запретных книг здесь тоже нет. Почти все крестьяне неграмотны.

– С чего мне верить тебе на слово, когда я могу проверить? – Кутанрово махнула рукой в сторону солдат, обыскивающих хижины.

– Вы не можете рушить жилища людей, не имея никаких доказательств.

– Есть у меня доказательства, – заявила Кутанрово. Ей всегда было тяжело говорить на дара. Одной из ошибок Танванаки стало распоряжение о том, что с местными учеными и солдатами нужно общаться на их языке. Кутанрово всегда ощущала скованность; у нее не получалось говорить так властно и безапелляционно, как хотелось. – Я чувствую, что здесь нарушают закон.

– Император и пэкьу давно объявили, что предчувствия и необоснованные подозрения – недостаточный повод нарушать распорядок жизни законопослушных граждан!

Повелительный тон старухи раздражал Кутанрово. Было время, когда варвары трепетали перед воинами льуку, но теперь все изменилось. Она с устрашающим видом двинулась на Надзу Тей – и заметила у той в волосах заколку в форме наконечника копья. У Кутанрово сразу участился пульс. Она мгновенно узнала узор, выжженный на кости кислотой: символ Пяти племен Рога.

«Значит, тан-тааса был здесь! Мы его не застали, но можно выяснить, чем он занимался».