Читаем Пустующий трон полностью

Пожилая женщина наклонила голову, демонстрируя двойной пучок волос.

– Меня зовут Надзу Тей; я заслужила ранг токо давиджи на имперском экзамене в шестой год правления Четырех Безмятежных Морей. По распоряжению императора Такэ ученые имеют право выступать от имени крестьян. Соблаговолите назвать мне свое имя и сообщить, в каких преступлениях обвиняются жители этой деревни.

За последние годы император, с одобрения и при поддержке Танванаки, издал серию указов, направленных на гармонизацию отношений между местными жителями и завоевателями-льуку. Особенно популярными были законы, устанавливающие особый статус ученых. Благодаря им у льуку появилось много сторонников среди образованных дара.

Впрочем, на деле авторитет императора почти никак не ограничивал аристократов и офицеров льуку.

Офицер смерила Надзу пренебрежительным взглядом, но кивком головы приказала солдатам отпустить пожилую женщину.

– Я Кутанрово Ага, дочь Ворифира Аги, сына Киофа Аги. Тан Стаи Нальуфин на службе пэкьу. Волей императора Такэ я командую силами обороны столицы. Нам поступила информация, что в этой деревне занимаются темными делами.

– Какими именно темными делами?

Кутанрово открыла рот, чтобы ответить…

Как и везде, придворные пэкьу Вадьу делились на противоборствующие партии и фракции.

Одна такая фракция, во главе с таном Гозтан Рьото, выступала за мирное сосуществование с коренным населением и пользовалась поддержкой императора Такэ. Многие из ее членов, такие, например, как тан Воку Фирна, прониклись культурой дара и полюбили местную кухню; они верили, что рано или поздно жители захваченных территорий встанут на сторону льуку. Другая фракция, состоявшая по большей части из танов низкого ранга и не имевшая выраженного лидера, требовала более жесткого отношения к местным. Они утверждали, что дара нельзя доверять, а любые уступки лишь приведут к новым восстаниям. К этой фракции, обделенной милостями пэкьу, принадлежала и Кутанрово Ага.

Кутанрово винила в своих политических неудачах слюнтяя Тиму, супруга пэкьу. Она искренне не понимала, почему Танванаки потакала чувствам своего мужа-варвара. Да, он был отцом ее детей, но, обзаведясь наследниками и закрепив тем самым свое право владения завоеванными территориями, пэкьу вовсе не обязана была держать возле себя этого осеменителя. Но марионеточный император каким-то образом сохранял влияние на супругу и порой вел себя как кукловод. Кутанрово находила этому лишь одно объяснение: наверное, он был чрезвычайно хорош в постели.

Годами она пыталась доказать, что мягкое отношение к местным выйдет завоевателям боком. Вызывалась подавлять все восстания в надежде обнаружить доказательства масштабного заговора против льуку. Но доказательств не находилось, а коренное население с годами становилось все более покладистым – Кутанрово, разумеется, считала, что это уловка, – и тогда она принялась провоцировать людей, буквально подталкивая их к мятежу. Например, в начале лета она науськала своего двоюродного брата, несдержанного и несведущего в политических играх наро, подбив того натворить чего-нибудь в деревне, где его поставили комендантом. Кутанрово рассчитывала, что крестьяне ответят силой, что докажет их неблагонадежность.

План сработал, да так, как она не могла и мечтать. Крестьяне не просто взбунтовались, а учинили над ее братом расправу, дав Кутанрово повод спалить дотла все северное побережье острова Руи и перебить множество народа. «Чем больше, тем лучше. Ибо хороший дикарь – это мертвый дикарь» – именно так считала Кутанрово.

Но Танванаки отказала ей, не позволив устроить карательную операцию. Она разобралась с мятежниками сама, объяснив это тем, что ввиду грядущих жертвоприношений Пэа-Киджи длительное противостояние недопустимо. По мнению Кутанрово, эти жертвоприношения были нелепой показухой, потаканием дикарским суевериям.

Пэкьу быстро разрешила конфликт, покарав лишь ту деревню, где случилось убийство. А поскольку найти и задержать бунтовщиков льуку помогли двое местных ученых, это позволило представить произошедшее как достижение политики взаимодействия. Кутанрово бесилась, видя, чем обернулся ее план.

Но в последнее время пэкьу изменилась. С прошлого месяца, после отплытия корабля, привезшего дань от дара-рааки, Танванаки постоянно была чем-то занята. Когда при дворе случались конфликты, она уже не поддерживала безоговорочно сторонников мирного сосуществования.

«Вот он, мой шанс, – думала Кутанрово. – Неужели император Такэ лишился расположения жены? Или тан Гозтан чем-то провинилась перед пэкьу? Может, Танванаки наконец-то осознала дальновидность истинных воинов вроде меня, не забывших, что значит быть льуку?»

Следуя наитию, она отправилась в холмы Роро, где Танванаки устроила тайный лагерь для дара, похищенных с центральных островов. Пэкьу утверждала, что лагерь этот необходим для сбора важной информации о дара-рааки, но Кутанрово подозревала, что в этом поганом месте Танванаки совращают лживые языки коварных ученых, превращая пэкьу в подобие ее мягкотелого мужа.