— Нет, правда, у меня от этого запаха аппетит разыгрался! — сказал Боб Сэнсом. — Я сегодня не завтракал — худею, а теперь просто слюнки текут! Галлюцинации начинаются — жаркое с хрустящей корочкой…

— Тебе повезло, у меня в сумке банка яблочного соуса! — пошутил Джерри Марш.

— А у меня картошечка с подливкой! — подхватил Терри Хейнс.

Энтони Масколо все же пробился через кусты ежевики к краю канавы и с тяжелым сердцем заглянул в нее, ожидая обнаружить мяч на дне, в мутной жиже.

Но увидел он кое-что другое.

— Господи!

Примеру партнера последовал и подошедший Джерри Марш. Увидев то же, что и Масколо, он отвернулся, мертвенно побледнев, а пару секунд спустя изрыгнул собственный завтрак на свои же двухцветные туфли.

— Боже, — пробормотал, пятясь и дрожа, белый как полотно Терри Хейнс. — О боже!

Уж так устроен человеческий мозг, что, когда Энтони Масколо достал мобильный и стал набирать 999, в голове его крутились примерно такие мысли: Эге, а ведь раунд мы сегодня не доиграем, так что и насчет этой треклятой лунки можно не переживать! Весь ужас открывшейся картины дошел до него вместе с вонью от блевотины Джерри Марша. Секунду-другую он еще смотрел в канаву, будучи не в силах отвести взгляд, потом, потрясенный до основания, отступил.

— Служба экстренной помощи, — произнес бесплотный голос. — Вам кого?

Голос шел из телефона.

Кого? Он и сам не знал.

— Пожарных. Скорую помощь. Полицию.

Телефон выскользнул из пальцев и упал в куст. Масколо отвернулся. Голова шла кругом. Он пошатнулся и, чтобы не упасть, ухватился за деревце.

9

Четверг, утро, 24 октября

Детектив-суперинтендент Рой Грейс сидел в своем кабинете на третьем этаже Суссекс-Хауса, где разместились департамент насильственных преступлений и юстиции и отдел тяжких преступлений по Суррею и Суссексу, и допивал часовой давности кофе, температура которого колебалась где-то между «тепловатый» и «чуть теплый». На столе лежали несколько стопок бумаг, а в корзине «входящие» около шестидесяти писем, с которыми он и разбирался, начиная с семи утра и невзирая на усталость и синдром «детского мозга».

Его сын Ной, которому было уже почти четыре месяца, никак не хотел понять, что родителям по ночам нужно отдыхать. Впрочем, Грейс и не возражал — его до сих пор переполняла радость отцовства. И все же ночь хорошего, безмятежного сна была бы нелишней, думал он. К счастью, скоро у них с Клио таких ночей будет целых четыре!

Ровно через десять дней, в следующую субботу, они официально поженятся. Изначально это событие, отложенное затем из-за юридических трудностей с признанием умершей его давно исчезнувшей жены, Сэнди, планировалось провести в сельской церкви, в деревне, где жили родители Клио, но потом выбор пал на симпатичную церковь в Роттингдине, прибрежном поселке у самой восточной оконечности Брайтона. Причиной переноса стал тамошний викарий отец Мартин, с которым они оба встречались несколько раз по работе и к которому относились с большой теплотой.

А затем, в понедельник, у молодоженов начинался короткий медовый месяц и — сюрприз для Клио — четыре ночи в Венеции. Пару раз, давно, она упоминала, что всегда хотела посетить этот город. Теперь Грейс с нетерпением ждал возможности побыть с ней вдвоем, хотя и знал, что будет жутко скучать по Ною… но не по недосыпанию.

И все же, при всей любви к Клио, радость омрачала темная тень прошлого. Сэнди. Покоя не давало затаенное чувство вины, страх, что, может быть, в то время, как он живет своей и даже более счастливой, чем раньше, жизнью, Сэнди до сих пор страдает в руках какого-нибудь похитившего ее и держащего в заточении маньяка или умерла ужасной смертью. Грейс старательно гнал эти мысли, зная, что сделал за минувшее десятилетие все возможное, чтобы найти ее. Вот и теперь он усилием воли заставил себя сосредоточиться на работе.

Одну стопку бумаг, самую маленькую и наименее важную, его новая секретарша пометила желтой наклейкой с собственноручной надписью «Регби». Грейс исполнял обязанности президента и секретаря полицейского клуба регби, и несколько ожидаемых в скором времени событий требовали его внимания. Другая стопка, также помеченная наклейкой, состояла из запросов и требований, поступивших от Николы Ройгард, недавно назначенной на должность комиссара по делам полиции и борьбе с преступностью. Будучи вторым по старшинству детективом, Грейс отвечал как за текущую работу, так и за пересмотр «висяков», в чем ему надлежало регулярно перед ней отчитываться. Приятная в общении женщина, она умела быть резкой и ничего не оставляла без внимания.

Третья, самая большая, стопка касалась неотложных бумажных дел, разобраться с которыми ему помогала финансовый следователь Эмили Гейлор, работавшая прежде в департаменте уголовной юстиции. Бумаги эти имели отношение к суду над обвиняемыми по самому свежему из последних дел, операции «Камбала», гнусному ограблению со смертью жертвы, случившемуся в Брайтоне в текущем году.