Сейчас, в режущем глаза свете прожекторов, тело еще более напоминало реквизит из фильма ужасов, и Брэнсон не в первый уже раз напомнил себе, что это останки человека, возможно, сына, отца, любимого. Пока патологоанатом работал с телом — неторопливо, тщательно, методично, — Гленн опасливо положил руку на плечо Беллы. В наш новый, политкорректный век с такими жестами следует быть поосторожнее, тем более в полиции. Одно сомнительное движение — и тебя обвинят в сексуальном домогательстве.

Ему нравилась Белла. Очень сильно. Хотя его жена Эри умерла всего пару месяцев назад, до ее внезапной смерти, последовавшей в результате несчастного случая, они уже больше года жили раздельно, и она начала процедуру развода. Даже под синим капюшоном защитного комбинезона Белла выглядела привлекательной. В свои тридцать с лишним она не была красавицей в традиционном смысле, но обладала выразительным лицом и хорошей фигурой, и Брэнсон полагал, что, если бы Белла позволила ему заняться ее внешностью — как когда-то Рой Грейс, — она расцвела бы по-настоящему.

И все бы хорошо, если бы не одно досадное обстоятельство. В данный момент Белла Мой, похоже, встречалась с одним из его коллег, сержантом Норманом Поттингом. Что она нашла в нем, этом четырежды разведенном, потрепанном жизнью, плешивом и далеко не молодом женоненавистнике и курильщике, Гленн не понимал. В любом случае он твердо вознамерился предпринять попытку наступления.

Она отозвалась на знак внимания, придвинулась ближе, прижалась к его плечу.

— Как же я замерзла! И проголодалась.

— Боюсь, свиные шкварки предложить не могу.

Белла поежилась:

— Какая гадость! Большое спасибо, Гленн.

У нее вдруг зазвонил телефон. Она ответила, а Гленн навострил уши, стараясь услышать голос звонящего. Белла отошла на пару шагов, и ее лицо ожило.

— Я сейчас на выезде. Самоубийство. Мы здесь с Гленном. Перезвоню позже, когда здесь все закончится, ладно?

Между тем патологоанатом достал линейку и измерил верхнюю часть ноги жертвы. Наблюдая за ним, Брэнсон думал о том, какие они разные, те патологоанатомы, с которыми ему доводилось работать. Низенькие, толстенькие, веселые. Изящные и красивые. Высокие и циничные. Жилистые и невозможно серьезные. Доктор Фрейзер Теобальд был мал ростом, имел плотное сложение и крохотные карие глаза. В свои пятьдесят с лишним он мог похвастаться лишь густыми усиками в стиле Адольфа Гитлера, выглядевшими нелепо под массивным носом, и растрепанным клоком жестких курчавых волос на голове. Брэнсон полностью разделял мнение Роя Грейса, заметившего как-то, что Теобальду недостает лишь толстой сигары во рту, чтобы сносно изобразить на любом маскараде Граучо Маркса.

Когда Белла закончила разговор, он вопросительно посмотрел на нее, но она отвела глаза.

— Послушай, Гленн, если тебе надо домой, иди и ни о чем не беспокойся — я останусь и сама со всем справлюсь.

— Мне спешить некуда.

— А как же дети?

— С ними сестра Эри. Они ее обожают, так что все в порядке.

Белла посмотрела на него с теплотой:

— У тебя действительно все хорошо? Это, должно быть, ужасно… твоя жена…

Теперь телефон зазвонил у него.

— Гленн Брэнсон, — ответил он.

Звонил Рей Пэкем, спокойный, методичный парень из отдела высоких технологий, задержавшийся на работе с коллегой, чтобы поработать с обгоревшим телефоном жертвы.

— С телефоном нам повезло, Гленн, — сказал он. — Будь это айфон — а они все закодированы, — ничего бы не получилось. А здесь у нас «Гэлакси S11», так что чип можно прочитать. Мы еще не закончили, но, думаю, кое-какая полезная информация уже есть. К твоему сведению, за последние двадцать четыре часа кто-то звонил на этот номер несколько раз.

— Номер звонившего определили?

— Да! — ответил Пэкем голосом человека, весьма собой довольного.

16

Четверг, вечер, 24 октября

В комнате на первом этаже таунхауса Клио, где Рой Грейс сидел за круглым самодельным столом со своими партнерами по покеру, тянуло сквознячком. Как и у некоторых из гостей, в пепельнице рядом с ним дымилась сигара. Он проверил две лежащие на столе карты — пиковый туз и трефовая девятка, — решая, чем ответить на розданный Шоном Макдональдом, недавно вышедшим в отставку констеблем службы общественного порядка, флоп.

Дама червей, трефовый туз и пиковая девятка.

Две пары, тузы и девятки. В принципе, очень даже неплохой расклад.

Посередине стола горкой высились игральные фишки. Рядом с каждым игроком стоял стакан виски или бокал вина и лежала стопка банкнот. В пепельницах — скорлупа от орешков и крошки от чипсов. Над столом — пелена дыма, постепенно смещавшаяся в сторону открытого окна. Клио осталась наверху — она занималась в Открытом университете и готовилась получить степень по философии. Ной спал в своей комнате за плотно закрытой дверью.

Грейс уныло взглянул на свою более чем скромную кучку фишек. Полной сосредоточенности на игре мешали посторонние мысли. С другой стороны, с такими картами его шансы выглядели неплохо. Он осторожно положил две фишки по одному фунту.