Читаем Пушкиногорье полностью

Заповедник — это парки разных стилей, это рощи разные-разные (березовые, дубовые, еловые, сосновые, ольховые). Это бор, местами труднопроходимый, сказочный. В нем зоркий глаз встретит все, о чем Пушкин говорит в своем стихотворении — песне-сказке о медведихе. Пушкин перечисляет живущих в его лесном царстве зверей больших и зверишек малых; тут и волк, и бобр, белочка и лисица, горностай и байбак, заяц и еж… И все это сегодня есть в пушкинском заповедном царстве. Глаз человека здесь встретит барсука, кабана, лисицу, белку, енота, зайца, горностая, норку, куницу, дикую козу, ондатру. Здесь часто пробегает волк. Проходом в глубь области пасутся лоси, не так давно молодой лосенок в течение нескольких месяцев содержался на конном дворе заповедника вместе с другими животными. А полета лет тому назад недалеко от устья Сороти был убит последний медведь, чучело которого до войны хранилось в пушкиногорской школе имени Пушкина. Правда, лет 25 тому назад группа школьников из Сибири привезла в подарок заповеднику молодого медвежонка, только я решил не оставлять его в Михайловском, а передал в Ленинградский зоологический сад.

Исключительно богато царство пернатых. В своих новеллах, посвященных птичьему царству Михайловского, я попытался об этом рассказать подробно.

По берегам озер, рек и ручьев попадаются коростели, дупеля, бекасы, дикие утки, среди них есть и такие, которые делают гнезда не на земле, а на деревьях.

Речной бобр — его пытался развести здесь сын поэта заядлый зверовод Григорий Александрович Пушкин — не ужился, хотя в народе ходят назойливые слухи о том, что бобр здесь все же водится… И вот недавно писатель, знаток природы Василий Михайлович Песков бобра в Михайловском все же встретил!

Здешние озера, река Сороть и мелкие речушки исстари богаты рыбой — язем, щукой, линем, карасем, лещом, окунем, шереспером, ершом, плотвой. Изредка попадается сом и налим. Имевшиеся некогда в изобилии раки — ныне совсем редкость. Когда-то рыбоводством здесь занимались Ганнибалы. В усадьбах Михайловского и Петровского у них были даже свои «рыбьи садки», в которых выращивались мальки разной рыбы. В 1951 году один из рыбаков деревни Дедовцы поймал щуку, в губу которой было вделано серебряное кольцо, на котором можно было рассмотреть следы ганнибалова родового знака, а не так давно был пойман, сом полутораметровой длины…

В Михайловском есть все красоты русской природы и ее чудеса.

За окном моего дома по соседству со старой березой живет высокая дремучая ель. Ей уже, должно быть, за полтораста лет.

Так утверждают лесоводы, да я и сам вижу, какая она старая. В осенние дни на вершину ее часто садятся серые тучи, им хочется отдохнуть, прежде чем лететь дальше на юг, вдогонку за птицами…

«Эй, — кричу я туче, — куда это ты, растрепа, плывешь?» Она долго молчит. Ее корежит мозглятина, трясет свирепый ветер, и я еле слышу хриплый шепот: «Лечу туда, не знаю куда…»— «Ну и лети с богом», — соглашаюсь я. И скоро туча исчезает. А я вновь припадаю к окну и гляжу и гляжу на все, что делается в саду, у речки, за холмом… Смотрю глазами усталого старого кота.

А на вершину ели уже присела другая тучка…

За окном моей хижины стоит старая яблоня. Я сажал ее тридцать три года назад. Саженцу было тогда лет семь-восемь. А теперь яблоне уже под сорок и она старая-престарая.

Когда дереву пятьдесят лет, то человеку, считай, уже сто за это время минуло. Такова природа вещей, как сказал когда-то старик Лукреций…

Вот люди увели с яблони ее веселых румяных ребятишек — и дерево стало нищим, убогим и еще более дряхлым…

Я давно приметил, что яблоневое дерево, расстающееся с яблоками, старается сокрыть хоть одного своего детенышка, спасти его от жадных человечьих рук. Прячет дерево своего последыша, помогают ему все сучья, ветки, листья… Ловко прячут, сразу ни за что не найдешь!

Долго висело последнее яблочко на моей яблоне. Где оно было спрятано, знали лишь яблоня и я. Я все смотрел на дерево и ждал того часа, когда яблочко заклюет свиристель или украдет сойка…

И вот однажды пришел в сад сторож. Долго и хитро разглядывал он каждое дерево, особенно мою Старую яблоню. Тряс сучья, работал пронырливо и настойчиво. Знал, что есть у яблони свой завет., Глядел, глядел и все-таки высмотрел, нашел то, что искал. А яблочко-то уже было не простое, а наливное, светилось, как вино в хрустальном бокале!..

Сторож торопливо схватил яблоко и исчез за углом.

— Эй, стой, куда ты? — крикнул я ему вдогонку.

Он повернул назад, подошел к моему окну и усмехнулся весело:

— Здравствуйте, а я яблочко нашел!

— Вижу, вижу… Приятного тебе аппетита, — ответил я и отвернулся.

За окном моей хижины стоит старая бедная яблоня. Она совсем голая. Голо и пусто все вокруг. Голо, пусто и в сердце моем. Так бывает всегда поздней осенью, когда приближается первоснежье.