Читаем Пушкин - историк Петра полностью

Принято думать, что во времена Пушкина отношение к Петру в целом сложилось в привычной для нас форме и менялось только в оттенках. Мнение это общее и не бесспорное. Кажется не вызывает сомнения, что императорская семья от Елизаветы и до Александра безоговорочно поддерживала культ реформатора. Но уже Екатерина I оказалась в неловком положении, благодаря законотворчеству мужа. Петр не только не справился с первейшей обязанностью самодержца - оставил трон без преемника, но изменил и сам принцип престолонаследия, утвердив приоритет духовного родства над кровным, и лишил своих родственников законных прав на престол. В результате, Елизавета, заточив в крепость наследника Анны Ивановны, именем отца открыто нарушила его же собственный закон, прейдя к власти на правах ближайшей родственницы. Ей пришлось оправдываться и сочинять историю о якобы утаенном завещании матери, но для тех, кто привел “дщерь Петрову” к власти, важно было не столько ее семейное, сколько духовное родство с реформатором. Петровские преобразования раскололи элиту российского общества, создав целое сословие людей, чье право на власть и привилегии подтверждались не происхождением и знатностью, а личной выслугой перед государем.

Петр стал кумиром нового дворянства. Одическая литература тех дней тому свидетельство. М.В.Ломоносов, человек, поднявшийся из низов общества, иначе и не мог смотреть на самодержца: “...Мыслям

25

человеческим предел предписан! Божества постигнуть по могут! Обыкновенно представляют его в человеческом виде. И так, ежели человека Богу подобнаго, по нашему понятию, найти надобно, кроме Петра Великого не обретаю” ⁵⁸. Хотя в этом высказывании сохранена христианская фразеология, главным в нем остается дух рационализма, близкий к провозглашению человекобожия.

С XVII века в разных формах рационализм утверждается в Западной Европе. Достижения науки, общий уровень образованности создавали иллюзию, что мир находится в руках просвещенного, вооруженного точными знаниями человека, а государство - инструмент для достижения определенных целей. Использовать его должна была личность, наделенная абсолютной властью - естественно, от Бога, -способная вести граждан, вплоть до принуждения, к достижению “общего блага”, каким оно представлялось в трудах Гоббса, Спинозы, Локка, Лейбница. Последний начертал по просьбе Петра план государственного переустройства России. Но в стране, где не было ни науки, ни отвлеченно мыслящих людей, рационализм неизбежно привел к культу силы и созданию военизированного государства. Декабрист Фонвизин писал по этому поводу: “...Гениальный царь не столько обращал внимание на внутреннее благосостояние народа, сколько на развитие исполинского могущества империи... и не только ничего не сделал для освобождения крепостных, но (...) еще усугубил тяготившее их рабство” ⁵⁹. После смерти самодержца новые дворяне повели борьбу против родовой знати за “петровское” наследство. Обе стороны одинаково пользовались слабостью дома Романовых, но первые легко прибегали к радикальным мерам и побеждали, сажая на трон свою “матушку”. Преемники Петра на российском престоле должны были, с одной стороны, поддерживать культ реформатора, опираясь на силу его сторонников, а с другой - как-то исправлять последствия петровских преобразований. В Манифесте 1762 года Екатерина II объявляла себя духовной наследницей Петра, но в ее личных “Записках” о нем говорится мало и сухо: “к дому Петра I”, “в доме,

26