Читаем Пушка 'Братство' полностью

Был только один человек, не считая, конечно, Марты, иринявший всерьез кладь на нашей повозке,-- я имею в виду Мариаля. Слесарь подбирался к пушке "Братство" как-то бочком, осторожно, словно лисица, учуявшая капкан. Протянул дрожавшие пальцы к жерлу пушки, потом резко отдернул их, будто ожегся. Покачал головой, буркнул:

-- Детки вы мои! Бедные мои детки! Вы и сами не знаете, что наделали! -- И даже побледнел от волнения.

Когда наш кортеж въезжал в тупик, мы спиной почувствовали, что вслед нам глядят из-за полуопущенных штор мясной и аптеки Бальфис и Диссанвье, которых кликнули их служанки. Мясник после того елучая с теленком, a аптекарь после своего назначения в муниципалитет не смеют больше прохаживаться по тулику, но зато, когда мы проходим мимо, они смотрят на нас насмешливо с порога своих лавок.

-- Надо организовать постоянную охрану пушки,-- заявила Марта.

"0p-га-ни-зовать"--это слово, подхваченное в клубах, Марта произносила торжественным тонои. Для ee губ политический жаргон обладал сочностью плода.

-- Охрану? Это еще зачем? -- запротестовал Торопыга.

Марта возмутилась: значит, он, Торопыга, считает, что на пушку "Братство" так-таки никто и не польстится?

-- Ho ведь Барден рядом; он в кузнице ночует,-- поспешил пояснить свою мысль сын Феррье, продавец газет.

Даже Марта не решилась настаивать на своем, этим все сказано. Итак, диковинная наша пушка "Братство" стоимостью пять тысяч самых настоящих франков, сумма, которую никто никогда из наших не видел, даже рабочие, вкладывавшие всю свою душу, все свое умение в работу,-- единственная пушка в осажденном Париже, о которой не ведал генеральный штаб, пушка без лафета, без колес, без ядер, без упряжи и без прислуги,-- находилась под охраной глухонемого.

Отдельные записи из отчетов, посылаемых Флурансу в тюрьму, дополненные кое-какими подробностями и замечаниями личного характерa.

Чаще всего выдвигают такое предложение: дать правительству неделю срока, чтобы за эту неделю оно добилось снятия осады. Если за это время ничего сделано не будет, отправиться всем поголовно во главе с республиканскими мэрами в перевязях к Ратуше и провозгласить Коммуну.

Какой-то оратор из района Елисейские Поля -- Монмартр заявил:

-- Клуб Революции решил, что флагом Коммуны будет красное знамя. Красный цвет,-- уточнил он,-- это цвет солнца, огня, самой природы, цивилизации. B древних религиях красный цвет считался священным цветом. Огнепоклонники обожествляли красный цвет, если же приглядеться к этимологии восточных языков, то обнаружится, что слово "красный" одновременно обозначает и "прекрасный", то же и в славянских языках -- красный там синоним прекрасного...

Спросили Чеснокова, тот подтвердил, что так оно и есть.

Ораторы одобряют этот выбор знамени, каждый на свои лад превозносит красный цвет. Один черпает примеры все в той же мифологии -- и люди, изголодавшиеся по знаниям, готовы слушать его часами.

-- Прометей похитил небесный огонь, другими словами, научил людей искусству добывать огонь. Тем самым с его помощью они перешли от стадии животного к стадии общественного бытия. Красный цвет -- цвет огня -является, таким образом, эмблемой цивилизации. Вспомним также Аполлона...

Другой ссылается на Французскую революцию, что слушателями всегда высоко ценится:

-- B трехцветном знамени белый цвет означал короля, синий -- закон, a красный -- народ... Так вот, y нас нет больше королей, и народ сам устанавливает законы. Поэтому выбор красного цвета для знамени Республики более чем естественен.

A председатель клуба Рен-Бланш на Монмартре бросил такую фразу:

-- Нынче красного цвета боятся только быки да индюки!

Коммуна y всех на устах, причем определяют ee все по-разному. "Единственная власть, способная спасти отечество и цивилизацшо", "новый комитет Карно *, призванный организовать победу...* Коммуна, твердят все, в самое ближайшее время обоснуется в Ратуше. A обосновавшись, первым делом возьмется за пруссаков -- Коммуна их выгонит. Причем, по мнению некоторых, уже одно ee существование все уладит. A деньги Коммуна будет брать там, где они есть: сначала в церквах, где полно

золотой и серебряной утвари, из которой она будет чеканить монету; она может также обратить колокола в кучу денег, если, конечно, их не придется переливать на пушки! Наконец, она конфискует церковное имущество, a также имущество различных религиозных конгрегаций, бонапартистов и беглецов. B результате всех этих конфискаций она сможет накормить народ и будет финансировать рабочие общества, которые заменят хозяев.

ТЕТРАДЬ ЧЕТВЕРТАЯВоскресенье, 1 января 1871 года. После полуночи.