Читаем pullus poetica полностью

спусковой механизм мы мельчайшие крысы

учим буковки ходим в садики стрижечки памятки

не робеть но стараться

обходить горбунов тех что сдаться

готовы чуть что

ведь

горбунам собираться

в чахлых стай причинности нет есть скелет и над ним

только богу дано быть пустым как пустыней сквозняк

или ломом в тугое пальто

но внутри

если так разобраться

всё честнее и прежде

эмпат полюбил обезьяну а после

шимпанзе совершила аборт

ну насильник, ну человек

ты антигерой вневременной повести; эпитет в названии столовый прибор

через джунгли иди на свободу плачь как героиня Толстого,

Алеша бы плакал пуская слюну на блузку синеволосой

нимфетки не найдя в радиоактивном пруду золотистый ключ от её очага

три тысячи метров над уровнем вавилона ночи трещат об одном

кому ответ держать факел не передал олимпиец как свечку державший

над пропастью духа свой марафон. Девушка можно ваш телефон

мы встретимся позже вне границ царства Данте и свитер с собой не берите

Коцит нам не страшен вовсе надеюсь наши общие ночи отчаяния будут полны

надеюсь отчаяние будет лишь мигом в полоске а лучше двух наших с тобою

параллельных прямых и

летним днем я увижу бегущих от солнца играющих в салки детей

вы свечи бегите вы не за десять рублей

не плачьте не бойтесь носитесь легко – я ставить не буду за ваш упокой.

03.04.19.

Испанские коридоры

в их углах чересчур восхвален

залп мортир и сквозняк

шум мотора и виноград

вездесущая сетка конкисты

выбирай свой нелегкий шаг

будем вместе шагать

я – законченный человек

навсегда остающийся в прошлом

ты – молодая сирень

ждущая солнечный ветер

есть еще одно "но"

мы в пространстве без массы

звездный ветер в окно

хлипких мышц и костей

своих маленьких мыслей

неустанно несет

и тогда

я в бутылку кладу своё прошлое

я кидаю бутылку в море

по волнам скоротечной жизни

возвращаю растоптанное ничто

я завод переплавки стекла

навидался уже песка

буду в море купаться

и как солнце светить для тебя.

18.04.19.

Сон предсказательницы.

На пруду где лягушки кувшинки и тина

деревья склонили кроны как

перед экипажем принца

к воде прикасаясь тонкими ветками

и их головы создают тень

прохладу впуская на заводь

осторожно как тихого зверя

впускает охотник в область прицела

трава потянула пальцы только от сна

точно мурашки по телу

и девочка лет десяти босиком по песку

от мамы к песочному краю

солнечный зайчик ее проводил

петляя как сложная функция

смеялись и в облачном дыме

искали летчика папу

пошел дождь, молоко по губам

молния сунулась слизывать влагу

капельки бились о ровность пруда

колебаний пуская нимбы

капельки ведь святые

рождаются и умирают

девочка хочет жить

но у мамы плохая новость

скоро зима скоро вьюга

корочки хлеба болезнь и тоска

серые люди придут искать юность

в деревне оставшейся без отца.

29.04.19.

И да, я вынужден писать.

Чем хуже мне, тем лучше получаются стихи,

ведь так? Машинки как игрушки,

для одного кровать.

Холодный поля свитер,

натянутый на область всхлипа.

Трагедия. Ну что ж,

уехать в Питер,

Раскольниковым стать. И чувствую Владимира,

под боком Лилю несший,– он выкачал

из слова хват, кухаркой облачившись -

кормилец деканегритят. И никого не стало -

дурная шутка старика. Затеяв разговор

с угрюмой амбразурой

я вижу штык, что медленно срезает

последний волос с головы жильца

панельки ребер. Брик рассмеялась.

Брик говорила: "то одолжение ему".

"То бруствер!"– скажет офицер; "Могила"-

промычит поэт. "Кровать,– закончит врач,-

не меньше суток спать". У хроно свой экзамен

для потребителя песка; но захудалый двор

не стерпит грязи сапога.

04.05.19.

Белое похмелье на чистую воду выводит стыд.

Друзья два башмака неразговорчивы, их быт

сияет луной под натуральной кожей черного цвета.

Такую на рынке не купить, для этого нужно заполнить анкету:

написать рассуждение на тему мусора на орбите;

испачкать это хорошим кофе,

стукнуться друг о друга, как в общепите

ложки бьются о дно тарелочьей кофты.

Вязаная неразбериха, нитки плетутся из трохей,

как каторжники сходят с экипажей.

Пару рублей на дорогу с детской руки, Вам там читать

евангелие. Храни Вас господь теперь, не найдены будьте

синей птицей, застывшей в катарсисе,

под пыльной подушкой, набитой душами.

Белое похмелье, белая вьюга. В стазисе

пребываем, ссыльники, хлопая ушными раковинами.

08.05.19.

У меня в лифте у лампы двойное дно. Одно служит

кладбищем всяким жукам, другое – раздражением

алкашам. Пучки бледного света. Через стену, в дыму,

говорят про жару, будто тёрка их сыр из квартир

не разделит в морозную стужу.

Глупости, Хроноса полости торса

и в жару, и в ночную гульбу интегрируют

смякший фарш в бело-сплющенный марш

симфонистов-семинаристов, проповедников

дезинтеграций духовного "нечто" до Бога;

"душевного" плача до

гробика с номером бирки роддомной кроватки.

Люминесценция прянных палаток и прятки за крестиком,

сорванным с шеи бродяги. Вместо подъездного гомона

слушать гармонию семейного сбыта наркотиков:

гормонов и выжженных клеток из нейро-шмотков медиаторов,

несущих посты до разъезда по разным больничным крылам.

И у лифта с подъездом свой синапс – дверки в или из;

своё спальное место у крыши; свои дети и свет,-

те что выбрали смерть

вместо жизни под боком у времени.

09.05.19.

Натуралист и заказчик будней