Читаем Пуля, лети полностью

А вон и Танька — за углом колхозного клуба.

— Танька, вылазь! Тук-тука!

А кто это там, в кустах сидит?

— Ага! Толян! Вылезай, Толян! Тук-тука!

А где же Митяха! Неужто в крапиву стырился? Или — на берег убежал, под обрыв засел?

— Пуля, сиди! — кричат ребята. — Атас, Митяха! Пуля, сиди!

Серый выходит на крутой глинистый берег, смотрит с откоса — никого. Старое белое бревно, перевернутая лодка. Обмелевшая река неторопливо несет свои мутные воды. На противоположном берегу видны заросли тальника, ивы, а еще дальше, до горизонта, тянутся колхозные поля. Жаркий воздух звенит от зноя.

Где же Митяха?

— Пуля, лети! — надрываются пацаны. — Пуля, лети!

Но Митяха боится выскакивать из своего убежища.

Серый приближается к перевернутой лодке.

— Пуля, лети!

А откуда-то с неба вдруг слышится грозный голос секретарши:

— Дмитрий Степаныч! Вас вызывает Москва! Министр на проводе!


Секретарша заглядывает в кабинет — никого.

— Что такое? — удивляется она. — Дмитрий Степаныч, вы где?

Не мог же он в окно выскочить?.. Испарился, что ли?

— Дмитрий Степаныч! — кричит она.

— Чего орешь? — отзывается из-под стола мальчишеский сердитый голос.

Секретарша наклоняется, заглядывает под стол — и видит белобрысого босоногого мальчишку. Он сидит, скорчившись, грозно хмурясь и прижимая к губам грязный палец: мол, тихо, дура, не ори.

— Ой, мальчик… а ты что тут делаешь? — еле слышно произносит секретарша.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное