Читаем Пух и прах полностью

На это Каупер заявил следующее. Если Бернс хочет, пусть задерживает человека, который явится за жестяной коробкой. Что же касается завтрашнего вечера, то он, Каупер, не собирается сидеть дома, когда сам мэр пригласил его в филармонию на «Героическую» симфонию Бетховена. Филармонию рядом с Ремингтонсекл только что открыли после ремонта, и возможность посетить ее Каупер не собирается упускать. Никакого полицейского сопровождения ему не нужно.

– Ну что ж, сэр, – вздохнул Бернс, – посмотрим, что у нас завтра получится с жестяной коробкой. Как только появятся какие-нибудь новости, мы немедленно свяжемся с вами.

– Это пожалуйста, – отозвался Каупер. – Вот только не надо меня больше будить посреди ночи, договорились? – С этими словами он повесил трубку.

В пять утра во вторник, еще до рассвета, детективы Хэл Уиллис и Артур Браун выпили в тиши следственного отдела по чашке крепкого кофе, оделись в теплые комбинезоны и, взяв оружие, отправились в промерзший, словно тундра, Гровер-парк следить за третьей по счету скамейкой, расположенной на дорожке, берущей начало от Клинтон-стрит. Поскольку большая часть дорожек, пересекавших парк, тянулась с севера на юг, детективы поначалу опасались, что им будет непросто отыскать нужную. Волновались они зря. Изучив карту, висевшую на стене следственного отдела, они выяснили, что нужная им дорожка начиналась от перекрестка Клинтон-стрит и огибавшей парк Гровер-авеню, а заканчивалась у оркестровой сцены возле озера. Детективы притаились за валуном, прикрытым голыми вязами, – оттуда третья по счету скамейка просматривалась идеально. Мороз пробирал до костей. Детективы прекрасно понимали: самое интересное начнется после того, как Хоуз оставит в означенном месте коробку, но в засаду им следует сесть заранее, до того как преступники, которые тоже будут вести наблюдение за скамейкой, выйдут на исходные позиции. Блестящая идея разместить их в засаде спозаранку принадлежала Бернсу. Детективы махали руками, словно ветряные мельницы, топали ногами, терли лица, которые в свете зарождающегося дня казались мертвенно-бледными, будто обмороженными. Ни Уиллису, ни Брауну еще никогда в жизни не было настолько холодно.

К тому моменту, когда в девять утра Коттон Хоуз вошел в парк, он успел замерзнуть едва ли не меньше своих коллег. По дороге до скамейки он миновал двух человек, шедших ему навстречу, – старика в черном пальто, бодрой походкой направлявшегося к станции метро на Гровер-авеню, и девушку в норковой шубе поверх длинного розового нейлонового халата до пят, выгуливавшую белого пуделя в красном шерстяном костюмчике. Когда Хоуз с жестяной коробкой в руке прошел мимо девушки, она ему улыбнулась.

Третья скамейка была пустой.

Быстро осмотревшись, Хоуз кинул взгляд вдаль, туда, где вдоль Гровер-авеню тянулись ряды многоквартирных домов. Стояло раннее утро. В тысячах окон отражались первые солнечные лучи. За любым из этих окон может находиться преступник, разглядывающий в бинокль скамейку. Она видна как на ладони. Хоуз положил коробку на край скамейки, немного подумал, передвинул ее на другой край, пожал плечами и, наконец взяв в руки, поставил посередине. Еще раз осмотревшись, он направился к выходу из парка. Дело сделано, теперь ему предстоит вернуться обратно в участок. Чувствовал себя Коттон по-дурацки.

Детектив Берт Клинг сидел за своим столом и разговаривал по рации с притаившимся в засаде Хэлом Уиллисом.

– Как у вас там дела? – спросил Клинг.

– Мы сейчас околеем от холода, – ответил Уиллис.

– Что-нибудь интересное было?

– Какой ненормальный в такую погоду высунет нос из дома? – простонал Уиллис.

– Веселей! – промолвил Клинг. – Я слышал, когда все кончится, начальство собирается вас отблагодарить. Вас отправят в отпуск на Ямайку.

– Ага, и переведут в отдел несбыточных грез, – фыркнул Уиллис. – Так, тихо!

В следственном отделе повисло молчание. Хоуз и Клинг замерли в ожидании. Наконец из рации донесся голос Уиллиса:

– Отставить, ложная тревога. Ребенок какой-то. Подошел к скамейке, взял коробку, осмотрел ее, а потом положил на место.

– Продолжайте наблюдение, – промолвил Клинг.

– А куда мы денемся? – раздался в динамике голос Брауна. – Мы намертво примерзли к этому чертовому камню.

Постепенно в парке начали появляться люди.