Читаем Пуговица Дантеса полностью

Крайне жалею, что мне невозможно будет сегодня явиться на Ваше приглашение. Покаместь, честь имею препроводить к Вам Barry Cornwall. Вы найдете в конце книги пьэсы, отмеченные карандашом, переведите их как умеете – уверяю Вас, что переведете как нельзя лучше. Сегодня я нечаянно открыл Вашу Историю в рассказах, и поневоле зачитался. Вот как надобно писать!

С глубочайшим почтением и совершенной преданностию честь имею быть, милостивая государыня, Вашим покорнейшим слугою.

А. Пушкин» [22].

Письмо отослал на Фурштатскую улицу, где проживала Ишимова.

Кажется, всё. Никиты не было, ушёл на половину слуг. Надел сам шубу и вышел…

* * *

Около 15.30 Пушкин зашёл в кондитерскую Вольфа и Беранже на третьем этаже здания на углу Невского и Мойки, где была назначена встреча с Данзасом. Подоспевший секундант достал лист бумаги, объяснив, что д’Аршиак настоял, чтобы условия дуэли были изложены в письменной форме.

Условия поединка были таковы:

1. Противники становятся на расстоянии двадцати шагов друг от друга, за пять шагов назад от двух барьеров, расстояние между которыми равняется десяти шагам.

2. Противники, вооруженные пистолетами, по данному сигналу, идя один на другого, но ни в коем случае не переступая барьера, могут пустить в дело свое оружие.

3. Сверх того принимается, что после первого выстрела противникам не дозволяется менять место для того, чтобы выстреливший первым подвергся огню своего противника на том же расстоянии.

4. Когда обе стороны сделают по выстрелу, то если не будет результата, поединок возобновляется на прежних условиях: противники ставятся на то же расстояние в двадцать шагов; сохраняются те же барьеры и те же правила.

5. Секунданты являются непременными посредниками во всяком объяснении между противниками на месте боя.

6. Нижеподписавшиеся секунданты этого поединка, облеченные всеми полномочиями, обеспечивают, каждый за свою сторону, своею честью строгое соблюдение изложенных здесь условий [23].

Итак, пять часов, Чёрная речка, у Комендантской дачи.

Пушкин даже не стал вникать в документ, составленный секундантами. Всё ясно. Напомнил Данзасу о копии письма к Геккерену в кармане сюртука, которую в случае гибели следовало использовать по своему усмотрению. Когда вышли из кондитерской, было около четырёх…

…Как только сани, громко хрустнув полозьями, двинулись к Неве, он, наконец, вздохнул полной грудью. Все в сборе, пистолеты куплены, и теперь французику будет не отвертеться… День близился к закату; с Невы дул пронизывающий ледяной ветер. В который раз не пожалел, что вместо бекеши надел шубу. Данзас хмурился.