Читаем Публичные сады полностью

Эта ночь стала незабываемой для меня. Нет, не благодаря сексуальным изыскам, которых мы себе и не позволяли особо потому, что были, может быть, чуть скованы всей этой обстановкой чужой квартиры, чужой страны. Ночь эта запомнилась мне красотой его тела. Никогда до этого и, может быть, никогда потом я не смотрел так долго на тело, лежащее со мной рядом в постели. Он спал, как ребёнок, как ангел, неспокойно и сладко. Иногда он просыпался, видел, что я не сплю, и шептал сквозь дремоту: «Я люблю тебя», и целовал меня. До утра я не сомкнул глаз. Я пытался впитать в себя всю красоту его обнаженного тела. В эту ночь я был всеми скульпторами мира, пытаясь мысленно запечатлеть всю красоту и неповторимость мужского тела. Смотреть на Мунира — было всё равно, что пить парное молоко по утру — также приятно и также тепло, ощущая всё величие и простоту природы, которую я не раз благодарил за то, что она создала такой удивительный цветок. Глядя на него, я невольно сравнивал нас. В то время я был очень худ, и эта моя худоба мне очень не нравилась. Доходило до смешного: в магазине мне не могли подобрать брюки, и отправляли меня в детский отдел. К тому же я был высок ростом. Такая стройная косточка. А он: Он был совершенством. Его тело было гармонично развито: в меру широкие плечи, нежно-мускулистые руки, гладкая грудь, живот казался самым уязвимым его местом, несмотря на мышцы пресса, он был таким нежным и излучал тепло новорожденного; спина — удивительно прямая и сильная; его божественные ягодицы сводили меня с ума. Да что я говорю! Идеал красоты описать невозможно. Невозможно донести всю живость этой красоты на холсте или в камне. Она умирает при ближайшем рассмотрении, она гаснет, как вспышка. Красота мгновенна. И я просто любовался им, и мне ничего было не нужно. Не важно, что меня обманет мой Питер Пен, не важно, что я влюблён в него по уши. До утра ещё есть время, чтобы смотреть на него. В эту ночь он был для меня Иисусом в колыбели, порочным демоном-искусителем, танцором стриптиза и просто юношей, которого я так вероломно застал в полной его наготе и беззащитности. Да, да, конечно же, ты — мужчина! Спасибо тебе за то, что ты был со мной в эту ночь. Мы больше не встретились. Я писал ему на его парижский адрес — безрезультатно. Я был опечален и взбешён, хоть я и не верил его обещаниям не терять меня из виду. Я думал, что простить его молчание может только смерть. Надеюсь, что так оно и было. Ибо я ревниво не хочу делить его ни с одним живым существом на земле, пусть даже я не имею на него никакого права.