Читаем Публичные сады полностью

Мы ушли из парка, оставив любителей острых ощущений искать себе новых актёров. Неслышно проскользнув мимо дремавшего консьержа, мы оказались в квартире, которая к тому времени сузилась в нашем восприятии до небольшой кровати. Я сам раздел его. Тяжёлая белая рубашка спорхнула с его плеч, словно гигантская бабочка из салфетки, потом джинсы, такие узкие. Он носил такие узкие джинсы! Но ему было, что подчеркивать. «Фиговый листок тоже был повержен на пол. Сам я разделся быстро. И мы оказались лицом к лицу с желаниями нашей плоти. Удивительно, тогда я ничего не боялся и ничем не брезговал. Моё желание было для меня законом. И закон гласил: возьми меня! Каждая складка наших тел казалась нам вожделенной, каждое мимолетноё движение возбуждало нас. Мы мастурбировали и бились в совместном оргазме, оставляя друг на друге порочные следы нашей влаги. Слишком невинное занятие для такого извращенца, как я! Но когда ты находишь такого чувственного и неопытного партнёра, как Мунир, это — счастье, потому что общение с ним не заканчивается банальным односторонним перепихом, а позволяет тебе фантазировать, пробовать, наслаждаться. Мы удовлетворяли друг друга, наши тела пели в унисон. Через два часа безумств, экспериментов и блаженства он ушёл, оставив мне надежду на новую встречу. Мой занятой любовник, навестив меня на следующее утро, спросил о моих новых знакомствах, и я, не удержавшись, рассказал ему о Мунире. Мой рассказ произвел на него должное впечатление. И пока мы с ним бродили по огромному супермаркету, он даже предложил купить две бутылочки пива на вечер: для меня и Мунира. Я, понятно, не отказался, но предупредил, что знакомить их не собираюсь. Он не стал настаивать. Я не мог дождаться вечера. Во-первых, я ждал Мунира, чтобы любить его, видеть его, быть с ним. А во-вторых, я должен был сообщить ему неприятное и неожиданное для нас обоих известие — я должен завтра уехать. Это было так досадно. Но, к сожалению, мой занятой любовник должен был ехать с семьёй на море, а оставлять меня в той квартире ещё на месяц, ему казалось накладным. Нет, я не обиделся на него, я всё понимал. Я лишь пришёл в отчаянье оттого, что мой только что начавшийся роман, должен закончиться вопреки моей воле. Мой арабский принц пришёл уставшим и печальным. И я подумал, что не смогу сказать ему всё прямо сейчас. Я встретил его у подъезда, и прежде чем подняться в квартиру, мы прошлись по ночным улицам Милана. Редкие прохожие не обращали на нас внимания, и мы шли обнявшись, прижавшись друг к другу, и молчали. Чтобы разогнать печаль нужно было о чём-то говорить. Я давно хотел спросить Мунира, откуда у него свежий шрам над бровью. И он мне рассказал, что на прошлой неделе попал в аварию на машине приятеля.

— Я люблю скорость.

— Я тоже.

Риск придает всему столько прелести:

— Ты хотел мне что-то сказать?

— Да. Я уезжаю: завтра.