Читаем Птица не упадет полностью

Птица не упадет

Я признаю, что у меня есть единственный законный наследник мужского пола, хотя мне не хочется называть его сыном, а именно ДИРК КОРТНИ, проживающий в Грейт-Лонгвуде в округе Ледибург. Впрочем, Бог или дьявол визобилии снабдили его средствами, и все, что я добавил бы, было бы излишним. Поэтому я не оставляю ему ничего — даже своего благословения.

Дирка Кортни похоронили в сосновом лесу, ниже арены для собачьих боев. Не нашлось ни одного священника, который прочел бы над ним отходную, и могильщик закопал гроб под любопытными взглядами нескольких журналистов и толпы зевак. И хотя смотрели многие, никто не плакал.

Мою дочь БУРЮ ХАНТ (урожденную КОРТНИ) я освобождаю от дочерних обязанностей и завещаю ей одну гинею.

— Он не хотел этого, — прошептал ей Марк. — Он говорил о тебе в ту ночь, он помнил о тебе.

— У меня есть его любовь, — тихо ответила она. — Даже если в конце он попытался отказаться от нее. Это достаточное богатство. Мне не нужны его деньги.

МАРКУ АНДЕРСУ, к которому я испытываю те чувства, какие мужчина обычно испытывает к родному сыну, я не оставляю денег, поскольку хорошо знаю, что он их презирает. Вместо денег я завещаю ему все свои книги, картины, ружья, пистолеты, личные драгоценности и всех своих домашних животных, включая собак, лошадей и скот.

Одни картины составляли целое состояние, а большинство книг были очень редкие и в отличном состоянии.

Марк продал только скот и лошадей, потому что их было много и у него, в отравленной мухами цеце долине Бубези, для них не нашлось места.

Все прочее состояние я завещаю вышеназванному МАРКУ АНДЕРСУ как попечителю Общества защиты дикой природы. Завещанное должно использоваться в целях Общества, в особенности для сохранения и развития закрытой территории, в настоящее время известной как Ворота Чаки, и для превращения ее в заповедник диких животных.

— Ни один член правительства не захотел поддержать законопроект, который разрабатывал и продвигал бывший заместитель министра земледелия, — негромко сказал генерал Янни Сматс Марку на похоронах. — Все, чего касался этот человек, приобрело душок. Политическая репутация — слишком хрупкая вещь, и я предвижу, что новое правительство постарается избежать ассоциаций с его памятью. Мы можем с уверенностью ожидать, что по новому законопроекту статус запретных земель «Ворота Чаки» будет подтвержден и подкреплен, и заверяю вас, мой мальчик, что законопроект получит полную поддержку моей партии.

Как и предсказывал генерал Сматс, законопроект был поддержан парламентом на следующей сессии и стал законом от 31 мая 1926 года, или Парламентским актом № 56 от 1926 года Южно-Африканского Союза. Пять дней спустя в Ледибург пришла телеграмма от министра земледелия, утверждающая назначение Марка первым хранителем национального парка «Ворота Чаки».

* * *

Хобди не смог опровергнуть показания свидетелей и заявить о своей непричастности к убийству; поэтому на суде над ним обвинитель потребовал для него смертной казни. В своей заключительной речи судья упомянул показания, данные Ситоле Зама, он же Пунгуше. Пунгуше произвел на суд чрезвычайно благоприятное впечатление.

Ответы его были четкими и ясными. Защите ни разу не удалось заставить суд усомниться в его честности и способности все помнить.

Накануне Рождества в выбеленной комнате центральной тюрьмы Претории, связанный по рукам и ногам кожаными ремнями, с черным капюшоном на голове, Хобди через деревянный люк в полу канул в вечность.

Питера Боутса, освобожденного благодаря показаниям Марка Андерса от обвинений в убийстве и попытке убийства, не судили.

— Его преступление — слабость и жадность, — сказал Марк Буре. — Если бы за них полагалось наказание, вся земля была бы уставлена виселицами. К тому же мести и смертей и так было достаточно.

Сразу после суда Питер Боутс уехал из Ледибурга. Марк никогда не узнал, куда и что с ним стало.