Читаем Птица не упадет полностью

Удовлетворенный, он поднял хрупкое детское тело Руфи Кортни на руки и поднес к краю воды. Бросил в реку, и тело мгновенно исчезло, унесенное темным потоком вниз по течению туда, где водопад сбросит его в Ледибургскую долину, а жестокие скалы не оставят у коронера никаких сомнений в причине смерти.

Беспомощный из-за ран и истощения, напрягая тело сверх человеческих способностей, Марк не мог двигаться, он едва дышал, глядя, как Дирк наклоняется и берет отца за ноги. Дирк с трудом подтащил тяжелое тело генерала к кромке воды.

Марк закрыл лицо руками и понял, что плачет; его тело содрогалось от рыданий, вызывавших жестокую боль в груди.

Когда он снова посмотрел, тело Шона Кортни исчезло, а Дирк осторожно шел в его сторону по узкому карнизу, он светил в темные места фонарем, обшаривал лучом основание карниза — искал его, Марка, зная, что он был в машине.

В последний миг перед столкновением фары грузовика осветили лицо Марка, и Дирк знал, что он где-то здесь.

Марк повернулся на бок и попытался расстегнуть пальто, но в спешке сделал это правой рукой и застонал от боли. Потом левой рукой все-таки расстегнул пуговицы и выбрался из пальто, хотя намокшие полы одежды сковывали движения. Дирк Кортни был всего в пятидесяти футах, он осторожно приближался по карнизу, держа в одной руке фонарь, а в другой короткую дубинку.

Лежа на краю карниза, Марк столкнул пальто вниз, стараясь попасть в воду, но у него не было времени проверять, удалось ли ему это. Дирк Кортни был слишком близко.

Марк перекатился к стене утеса, сдержав крик от вспыхнувшей в поврежденных ребрах и запястье боли, когда он наткнулся на камень.

Здесь в стене утеса была узкая трещина, заслоненная от света фар и фонаря. Марк встал. Дирк Кортни не был виден за углом утеса, но луч его фонаря прыгал и поворачивался, освещая места, мимо которых он проходил.

Марк повернулся лицом к утесу, собрался и обнаружил, что силы частично возвращаются к нему, а гнев все еще горит в груди, как маленький теплый костер. Он не знал, хватит ли ему сил и гнева, чтобы подняться, но пополз, медленно, неловко; как раненое насекомое, прижимался он к холодному влажному камню и подтягивался вверх.

Он уже поднялся на двадцать футов, когда Дирк остановился прямо под ним. Марк застыл, прибегнув к последнему средству защиты беспомощного животного, зная, что стоит Дирку поднять фонарь, как он будет обнаружен. Он ждал с немой покорностью быка в проходе скотобойни.

Дирк тщательно осмотрел это место, поворачивая фонарь в разные стороны, и уже собирался направить луч вверх, туда, где висел Марк, как вдруг что-то привлекло его внимание.

Он сделал два быстрых шага к краю карниза и посветил фонарем вниз.

На камне висело пальто Марка, Дирк встал на колени и вытянул руку, пытаясь дотянуться до него.

Это дало Марку необходимое время. Все внимание Дирка было приковано к застрявшему пальто, а рев течения покрывал шум, поднятый Марком, пока он карабкался вверх.

Он не смотрел вниз, пока не поднялся на пятьдесят футов, а когда посмотрел, увидел, что пальто сыграло отвлекающую роль. Дирк спустился по течению на сто футов и стоял у первого водопада, на самом краю откоса. Он держал в руках мокрое пальто и смотрел вниз, в пропасть. В свете фонаря вода была черной и гладкой, как масло, она падала в бездну, медленно поворачиваясь и поднимая фонтаны белой пены.

Дирк Кортни бросил пальто в черную пустоту и отошел от края. Он удобно присел на корточки, защищенный утесом от дождя и ветра, и спокойно выбрал сигару, как рабочий после успешно выполненного задания.

Этот небрежный поступок, вспышка серной спички и смачная затяжка табачного дыма, вероятно, спасли Марку жизнь. Они довели его гнев до такого градуса, что он смог преодолеть боль и усталость. К нему вернулась воля, и он снова начал подъем.

В какой-то миг Марк перестал воспринимать реальность. Его тело пронизало ощущение тепла и здоровья — удивительное ощущение, которое возникает на самом пороге сна, но он спохватился раньше, чем упал, нарочно ударил правой рукой о камень и закричал от боли. Но боль придала ему новую решимость.

Впрочем, эта решимость медленно растаяла в холоде и дожде, и фантазия снова взяла верх. Ему почудилось, что он один из избранных воинов Чаки и поднимается за королем по страшному утесу к вершине Ворот Чаки. Он заговорил на ломаном зулусском и услышал глубокий бас: это старый король звал его, подбадривал, и Марк знал, что если будет подниматься быстрее, увидит лицо короля. В своем нетерпении он потерял равновесие и заскользил вниз, все быстрее, пока не ударился о ствол кривого дерева, росшего на стене утеса. Ствол прервал падение, но Марк снова вскрикнул от боли в сломанных ребрах.

Он опять начал подниматься и вдруг услышал голос Бури. Голос звучал так отчетливо и близко, что Марк остановился и всмотрелся вверх, в темноту и дождь.

— Иди сюда, — сказала Буря, и ее голос серебряным колокольчиком прозвенел в голове Марка. — Иди ко мне, милый.