Читаем Птичий путь полностью

Несколько раз Сколот называл себя, начинал рассказывать свою подлинную историю, говорил, что недавно вырвался из ловушки для странников и, прежде чем попасть в Великий Новгород, долго блуждал по вокзалам и железным дорогам. И видел, что его не хотят понимать, смотрят как на блаженного и вроде даже сочувствуют. Было ясно, что все они получили наказ не признавать лишенца, а сам Стратиг наверняка попросту избегал его, не желая встречаться. Сколот все равно приходил, целыми ночами дежурил возле флигеля в надежде встретить там кого-либо из странников и уже ничего не объяснял, а, примкнув к экскурсии туристов, обходил всю экспозицию и внимательно слушал новенькую экскурсоводшу. Однажды, улучив момент, поднырнул под цепочку в красном бархате и поднялся по лестнице на третий этаж, где обитал вершитель судеб. Старинная дубовая дверь оказалась запертой на внутренний замок и, судя по пыли на меднолитой ручке, давно не отворялась.

– Молодой человек! – в тот же час послышался запоздалый дребезжащий голосок утратившей бдительность старушки. – Вход воспрещен! Читать умеешь?

– Что за этой дверью? – уже нагло спросил он, перегнувшись через перила.

– Как что? Мастерские, склад. А ну спускайся! Ты же с туристами был?

Сколот спустился и сделал последнюю попытку пробиться сквозь заслоны:

– Я не с туристами, я сам по себе. Там, за дверью, живет Стратиг. Я был у него дважды. Поднимался по этой лестнице, открывал ту дверь – всё помню!.. Я лишенец, и вы меня знаете. Это я выпустил из запасников Белую Ящерицу! Помните? Ту, что сидела в подвале флигеля. Расплавил решетку и выпустил!

– Мы ящериц в запасниках не держим, – ответила ему сиделка. – Там всякие старые вещи.

– Я понимаю тебя, Дара. – Он терял терпение. – Но наказание не может быть бесконечным! Помоги мне встретиться со Стратигом. Ну или хотя бы передай просьбу! Я хотел узнать, жив ли мой отец, Мамонт. Мне больше ничего не надо.

Смотрительница пугливо от него отпрянула:

– Иди отсюда, парень, по-хорошему…

– А вот никуда не пойду! – Он сел на ступеньку. – Буду сидеть, пока не пустишь!

Старушка достала из кармана фартучка колокольчик и позвенела у себя над ухом. Словно по тревоге, прибежала экскурсоводша, чопорная молодая особа в строгом костюмчике, в больших очках школьной отличницы и с гладенькой, прилизанной прической.

– Вот, Марина Сергеевна, – доложила бабуля, – про отца пришел узнать. Странный какой-то – говорит, как бредит. То про ящериц толкует, то про мамонта… Теперь сел и сидит! Ну что мне, за метлой идти?

– Я научный руководитель музея, – представилась девица нудным суконным голосом. – Вы что хотели?

Это тоже была Дара и исполняла здесь свой урок – посторонних людей Стратиг возле себя не держал. Кроме того, Сколот только что выслушал из ее уст экскурсионную сагу о забытых вещах и по отдельным отступлениям, репликам в том убедился. А после зала зеркал, где экскурсоводша поднялась на высокий поэтический уровень и ненароком поведала туристам тайну о том, что все старинные серебряные либо стеклянные с посеребрением зеркала и некоторые отражающие поверхности имеют такую же память, как, например, цифровые носители, и способны столетиями хранить информацию, Сколот уже более не сомневался, кто перед ним.

– Я сын Мамонта, – сбивчиво заговорил он, – Русинова Александра Алексеевича. Меня зовут Алексей… Вернее, звали. Одиннадцать лет я пробыл в истоке реки Ура, вкушал соль… Когда вернулся, Стратиг лишил меня пути. Я отпустил на волю Белую Ящерицу… Но он не за это… Короче, долго рассказывать, за что. А Валга надела на меня смирительную рубашку! И я обрастаю шерстью. Скоро сам стану как мамонт. Хочешь, покажу? – И распустил «молнию» на куртке.

– Нет, не хочу! – испугалась экскурсоводша. – Не люблю волосатых! Вы что хотите, молодой человек?

– В общем, я получил весть, будто моего отца убили. Задушили струной где-то в Швейцарии. Или, сказали, покончил с собой. Зазноба сказала. Но это ее прозвище! На самом деле она Дара Инга. Может, знаешь?

– Не знаю я вашей зазнобы!

– Я не верю! Мамонт не мог погибнуть! Валькирия держит над ним обережный круг.

Экскурсоводша поморщилась, тряхнула гладко зачесанной головкой:

– Что вы такое говорите? Ничего не понимаю… – И беспомощно взглянула на смотрительницу.

– До́лжно, у него горячка, – определила та. – Вон глаза красные, а губы белесые…

– Никакая не горячка! – страстно произнес Сколот и облизнул обветренные, потрескавшиеся губы. – Я вырвался с Мауры. Пристроился к клину журавлей и с ними вылетел. Потом долго блуждал…

– Валькирия – это же из скандинавского эпоса, – умненько заметила научная сотрудница, верно желая его утешить.

– Валькирия – Белая Ящерица! Она ждала суда. И наверное, ее лишили косм и памяти… Но я сейчас хотел узнать о судьбе отца!

– Не понимаю, при чем здесь ваш отец?

– Он избран Валькирией!

– Куда… избран?