Читаем Птенцы Виндерхейма полностью

Генерал Вебьёрн Ольфссон словно сошел живьем с эпических полотен, изображавших Смутные времена. Не просто высокий — высоченный. Не просто крепкий — военная форма трещала на его мускулах. Не просто вылитый западник — идеал Вастхайма. Он был подобен собравшемуся в морской рейд древнему викингу. Усиленный динамиками голос генерала зазвучал над площадью, где выстроились девочки и мальчики, и даже пожелай кто-то отвлечься от речи Ольфссона, просто не смог бы.

Гремела речь генерала, соседки Альдис слушали, затаив дыхание, а девочка старательно вылавливала крупицы действительно ценной информации в океане воодушевляющего пафоса.

— Тот, кто выйдет из академии пилотом, выйдет не простым человеком. Он будет отмечен богами. И даже больше — он будет отмечен самим Всеотцом! Благородная кровь в его жилах вспомнит, что природа ее божественна, что эта кровь — кровь богов! Вы те, кто сегодня переступит порог. Нет, не порог академии — порог нового бытия! Вы будете учиться, и будете своей учебой служить стране и конунгу!

Генерал ни словом не упоминал о том, что не все закончат академию, что лишь часть из них станет пилотами. Даже наоборот, он обращался к новоприбывшим ребятам так, будто точно знал, что все они покинут академию с фамильными боевыми машинами. Он умел говорить, генерал Вебьёрн Ольфссон.

— Все вы знаете, что древние люди разочаровали богов своими делами и боги наказали их Катастрофой. — Оратор хохотнул. — Знайте, что если разочаруете меня, мой гнев будет страшнее Катастрофы! Вы все — будущая элита, которая продолжит укреплять славу Мидгарда перед Богом-Солнцем и нести Его Слово по всему миру! Именно вы избраны — да, ИЗБРАНЫ! — для великих дел, которыми будет гордиться Мидгард.

«Мною будет гордиться отец, — отрешенно подумала Альдис. — В первую очередь — отец…»

Как же ей хотелось, чтобы он видел сейчас свою дочь! Видел, чего она достигла. Хотелось сказать: «Смотри, папа, — это я! Я помню о долге, я делаю то, что ты велел! Я думаю о тебе, папа!»

После выступления генерала его место занял храмовник, зачитавший Символ веры. Повторяя слова молитвы, Альдис думала о том, что теперь будет слышать ее каждое утро. Эрла Ауд не отличалась особой приверженностью Богу-Солнцу, ее вера была привязана к старым морским богам, как и вера почти всей Акульей бухты. Пока Альдис жила там, ей казалось, что она может забыть тщательно выученное славословие Всеотцу. Не забыла. И слава Богу-Солнцу.

А затем была клятва Посвящения, скучная и переполненная громкими пафосными словами.

Единственное, что только и запомнилось Альдис, было одно из положений клятвы: «Отныне буду стремиться я, чтобы душа моя и душа моего будущего турса стали едины».

Сзади шумели, вспоминая торжественную церемонию и речь генерала Ольфссона.

— Генерал говорил, что мы — будущая элита…

— Здорово!

— Вечная служба на земле и в небесах конунгу и Мидгарду…

— А помнишь, он сказал, что в наших руках судьба всей страны?

— Немного пафосно, но по делу, правда?

— …так что запомните, теперь я и вы должны стать лучшими в академии. Мы дали клятву Посвящения, но кроме этого должны поклясться, что будем помогать друг другу всегда и везде, независимо от обстоятельств.

Хельг прислушался и скользнул взглядом по говорившему. Так-так, северянин Катайр Круанарх, бледнокожий парнишка с крупными чертами лица, стриженный «ежиком». Собрал вокруг себя группу в семь человек, все гальты. Понятное дело, северяне предпочитают держаться вместе. Это у них в крови осталось от фианн, древних священных дружин.

«Надо будет понаблюдать за ними, — подумал Хельг. — Солдаты северян — хорошие бойцы, может, и из этих выйдет толк…»

Он еще раз оглядел зал, куда их привели после церемонии Посвящения. Когда отзвучала речь генерала Ольфссона, полная воззваний к божественному духу сыновей и дочерей Мидгарда и патетических призывов отдать свою жизнь за Бога-Солнце, конунга и Мидгард, новичков отвели в высокое здание рядом с площадью и провели в зал. Сиденья в зале были расположены амфитеатром, то есть шли снизу вверх полукругом. Наставники рассадили учеников на верхних скамьях, затем притушили свет, а на помост был вывезен огромный макет академии. Отличный, между прочим, макет. Все четыре острова с расположенными на них зданиями и тренировочными зонами были сделаны так искусно, что их можно было принять за настоящие. Казалось, еще чуть-чуть — и оживут маленькие фигурки турсов, расставленные на макете, взметнутся вверх игрушечные «валькирии» и понесутся по залу, словно стая задиристых воробьев.

Лис внимательно рассматривал модель академии, стараясь запомнить как можно больше. Неплохо было бы подойти к макету, но наставники строго-настрого запретили приближаться к помосту. Причина запрета объяснена не была, хотя никто, впрочем, не спрашивал. У Хельга имелись предположения, но делиться ими он не собирался.