Читаем Психонавигация полностью

Я смотрел на черную воду. Я ничего не видел и мог только догадываться, нырнула она в глубину или продолжала плавать рядом. Течение времени замедлилось. Я досчитал до ста. Затем понял, что никогда больше ее не увижу, разве что в ночных кошмарах. Я медленно вернулся на мелководье и бросился к берегу, не обращая внимания на острые кораллы. Юсуф ждал меня под пальмой. Только тут я заметил, что идет дождь. Молния прорезала небо, раздался удар грома.

— Хорошо, что ты выбрался, — сказал Юсуф. — Опасно плавать в грозу!

— Ты видел ее, Юсуф?

— Видел кого?

— Большую белую акулу!

— Акулу? Нет. Я не видел акулы. Где?

— Рядом со мной. На границе рифа. Там, — показал я.

— Слишком далеко, я не мог видеть. Но ничего удивительного, — засмеялся он. — Они часто здесь бывают. Убили много моих родных.

— Родственников?

— Да. Дед и дядя убиты акулами. Многие бугисы так умирают.

— Юсуф! — воскликнул я, пораженный тем, что никогда не думал об этом прежде. — Ты бугис?

— Конечно!

Через несколько дней после экскурсии на атолл наступило Четвертое Июля. Я надеялся провести этот день с Юсуфом. С тех пор, как я узнал о его происхождении, мне было трудно сосредоточиться на работе. Я был готов бесконечно слушать про культуру бугисов, особенно про строительство и управление проа. Однако индонезийцы не празднуют День независимости США, и Юсуф вместе с другими служащими должен был отправляться на работу.

Чарли, наш директор-распорядитель, был страстным любителем парусного спорта. И тоже очарован проа. Когда он узнал, что у меня есть шестнадцатимиллиметровая видеокамера, то нанял небольшую моторную лодку с рулевым.

— Я заплачу за поездку, — сказал он, — если ты пообещаешь выслать копию фильма, когда мы вернемся в Штаты.

День выдался солнечный, идеально подходящий для съемки. Единственной проблемой был наш мрачный и неразговорчивый рулевой. Он притворялся, что не понимает индонезийского, и произносил только несколько слов по-английски. Мы провели несколько часов, кружа у причала. Чарли, наконец, настоял, чтобы он вывел нас из порта.

— Мы хотим увидеть проа бугисов под парусом, — объяснил Чарли. — Мы хотим снимать.

Он показал на видеокамеру и руками изобразил, будто снимает фильм.

— А, бугис! — ответил проводник. Он врубил газ, чуть не опрокинув Чарли за борт. Через пятнадцать минут мы подошли к одному из гигантских плотов-катамаранов, которые в этой части света используются для рыбной ловли. Без паруса и с большого расстояния они выглядели как возвышающиеся над океаном платформы, установленные на сваях. Но под парусами они двигаются удивительно быстро. Сам плот возвышается над понтонами и может быть размером с дом семьи среднего класса в американском пригороде. Он увешан сетями, канатами, парусами, и на нем обычно есть домик, в котором живут рыбаки и их семьи.

— Это не проа, — пожаловался Чарли.

— Да, бугис, — рулевой поднял свою руку, будто бы держа видеокамеру, — здесь бугис, да!

Люди на плоту оказались очень дружелюбными. Они пригласили нас на борт и не только позволили снимать, но и очень помогли, специально продемонстрировав спуск якоря, расстановку сетей, подъем паруса и приготовление пищи — все это во время движения судна. Прежде чем расстаться, мы подарили им пакет со сладостями, арахисовым маслом и крекерами. Это им понравилось, хотя не компенсировало разочарования, которое их постигло, когда мы сказали, что фильм нельзя увидеть, пока я не вернусь в Штаты.

Был уже вечер, когда мы вернулись. Мы видели проа, стоящие у причала и идущие под парусом вдалеке, но так к ним и не приблизились. Хотя мы приятно провели время и отсняли хороший материал для фильма, мы, тем не менее, были разочарованы.

Когда на следующий день я рассказал Юсуфу нашу историю, он внимательно выслушал и попросил меня описать лодку, которую мы наняли, и ее хозяина. Затем он вздохнул.

— Он плохой человек. Я знаю. Убил капитана проа. Драка на ножах. Не так давно. Теперь держится далеко от проа. Ты хочешь увидеть проа? Почему не говорил Юсуфу? Я покажу тебе проа. Честно. Много. Настоящие. Совсем особенные проа. Да.

В следующий выходной мы с Юсуфом очень рано отправились в путь. Мы ехали примерно два часа по двухполосной мощеной дороге. Она начала сужаться и постепенно превратилась в обыкновенную тропинку между высоких пальм. Слева сверкало море. Время от времени я видел белый песчаный пляж. Юсуф говорил не переставая, мешая индонезийский с английским, что вообще-то для него не было свойственно. Он явно был возбужден больше, чем обычно.

— До шестнадцати лет я жил недалеко от этого места. Много, много раз уходил отсюда в море под парусом. Плавал по всей Индонезии. Любил много красивых женщин.

Он засмеялся. Джип круто вильнул налево. Колеса прокрутились в песке, и мы рванули через заросли кустарника. Внезапно мое сердце замерло. Я не мог поверить в то, что вижу.