Читаем Психоквант полностью

- Олег я. - И добавил, просительно покосившись на старика: - Вы запомните, да? А то я: Ну, в общем, если я попрошу, так вы мне потом скажите: Олег. Олег, хорошо? А вы?..

- Чайковский, - представился собеседник.

Он поведал, что служил настройщиком роялей, а еще - 'Зачем скрывать, еще и, можно сказать, композитором был: пописывал, да, и небезуспешно'. Впрочем, старикан предпочитал не рассказывать о себе ('Жизнь моя, дружочек, не изобиловала яркими событиями, поведать-то и не о чем особо - родился, учился, так и не женился: Старый холостяк одинокий, что тут занимательного?'), - больше расспрашивал Олега. А тот, обрадованный, что может вложить в чье-то сознание память о своей жизни, что теперь есть у кого спросить, кто он, кем работал, как его зовут, уточнить подробности биографии, если, овеваемые смерчами белой пыли, они сотрутся из собственной памяти, как узоры на песке под порывами суховея, - обрадованный этим, вывалил на старика все, что помнил о себе, от детского сада до работы курьером.

Как-то Чайковский сказал, с трудом попадая ложечкой в пакетик:

- Знаете, я однажды подслушал разговор охранников и понял, что подобных лабораторий несколько, и все они конкурируют друг с другом.

- Что вы говорите? - слабо удивился Олег, кладя очередной наполненный пакет слева от себя и зачерпывая из желоба. - Как конкурируют?

- Этого не ведаю, хотя часть лабораторий содержат даже инородцы, или люди иного вероисповедания, или, что совсем уж ни в какие рамки, - женщины. Некоторые, как я слышал, проводят чудовищные опыты, испытывая свои зелья на безвинных животных. И еще я вам скажу, что - хотя тут вы, конечно, вольны не поверить мне, - скажу, что даже видел кое-кого из этих, чужих, и знаю, что единственный путь из лаборатории лежит через облако.

- Облако? - переспросил Олег. - Какое облако? Я все пытаюсь высмотреть: как они новеньких приводят? И сами куда уходят? Ведь не могут они здесь постоянно: И никогда ничего не замечал! Как такое может быть, ведь должен же проход быть?

- В том-то и дело! - со значением произнес Чайковский. - Нет прохода. Облако! Оно окутывает, смею утверждать, весь наш мир, незримое для нас: а вернее, зрим-то мы только его и полагаем, что оно - весь мир и есть. Постигаете?

Нет, Олег не постигал, да и времени на раздумья в тот момент у него не осталось. Сквозь бетонную стену проникло приглушенное громыхание, закачались лампы под высоким потолком, зашатались тени, всклубилась белая пыль. Позади бывшего курьера что-то неразборчиво выкрикнул охранник-здоровяк - и сразу другие забегали, лязгая оружием, заскрипели табуреты, кто-то рявкающим голосом принялся отдавать приказы. Работников пинками отогнали под стену, бугай-охранник, присев и удерживая автомат в полуметре над полом, так, что ствол обратился параллельно оному, хриплым басом объявил:

- Всем лечь, кто бошку поднимет - отстрелю на хрен!

Все, натурально, легли, и голов никто не поднимал. Олег с Чайковским оказались рядом, бывший курьер - у самой стены, под драной мешковиной, а старик - справа от него, под ватником.

Грохот больше не звучал, суета постепенно начала стихать. Спустя непродолжительное время, когда все вокруг уже спали, да и Олег поначалу медленно, но с каждым мгновением все более стремительно скользил по белоснежной горке, состоящей из теплого крупнозернистого льда, навстречу клубящемуся облаком мелкой пыли мутному забытью, - спустя этот неопределенный промежуток времени между отходом ко сну и тем мгновением, когда сон наконец наступал, рука Чайковского проникла под мешковину, и тонкие, но сильные пальцы цепко сжали запястье Олега.

- Что? - спросил тот, с трудом разлепляя словно залитые мучным клеем веки.

- Завтра у меня юбилей, - негромко произнес Чайковский. - Завтра будет триста лет, как я нахожусь здесь. В связи с этим, дружище, в связи с этим не желаете ли вы сделать мне подарок, отдавшись:

- Что вы говорите? - вскинулся Олег, приподнимаясь и пытаясь сбросить руку старика, сжимающего его уже за локоть.

- Так что же: - начал было Чайковский, но тут пронзительная автоматная очередь забилась между бетонных стен. Охранники завопили. Закачались, поскрипывая, лампы; густые тени, будто падающие под ударом биты городки просыпались, беззвучно стуча, по всей лаборатории, и Олег увидел, как из-за вагона в другом конце помещения выскочило несколько фигур.