Читаем Психоквант полностью

Он пробыл здесь долго - в длинном помещении с высоким потолком, бетонными стенами в выбоинах и мелкой пупырчатой сыпи, освещенном двумя десятками старых двадцативаттных ламп дневного света. Трубки их, укрепленные на тонких проводах, висели беспорядочно, под разными углами, и чуть заметно покачивались, отчего все предметы отбрасывали шатающиеся тени.

Дальний конец бункера занимал покореженный и местами проломленный старый вагон метро - без стекол в окнах и со снятыми дверями. К нему от ближайшей лампы тянулся черный кабель переноски, внутри горела яркая лампа. В вагоне отдыхали охранники. Вооруженные старыми калашами и тэтэшниками (хотя у одного Олег видел всамделишный наган), одетые в застиранный камуфляж либо изгвазданные спортивные костюмы, во время дежурства они сидели на табуретах под стенами или прохаживались за спинами работников. Охранники носили марлевые повязки, впрочем, не все и не всегда. Зато у всех были золотые нательные кресты, болтались на цепочках или шнурках. В вагоне чадила крошечная лампадка.

Лишенные одежды работники располагались вокруг длинного узкого стола, вернее, деревянного настила, который покоился на козлах, сваренных из кусков рельс. По центру столешницы тянулся утопленный на пару сантиметров железный желоб, сверху на резиновых лентах висела резиновая же трубка со свободно болтающимся, пережатым 'крокодилом' концом. В начале смены один охранник включал стоящий у вагона трансформатор - сверху сыпались искры и доносился приглушенный гул, - а второй снимал 'крокодил' и пускал в желоб слабую струйку белого порошка. Равномерно водя концом трубы из стороны в сторону, он наполнял выемку, после чего трансформатор отключали. Все работники были вооружены ложечкой с длинной рукояткой; перед каждым лежала груда целлофановых пакетиков размером со спичечный коробок, с липкой горловиной. Олег вместе с другими аккуратно зачерпывал порошок из желоба, наполнял пакетик, запечатывал его и клал слева - обязательно слева! - от себя. Несколько раз за смену вдоль стола проходили четверо охранников: двое пересчитывали, сколько пакетиков наполнил каждый работник, и складывали фасовку в одинаковые спортивные сумки с красными буквами 'ADIDAS', а двое других шли рядом, внимательно наблюдая; скорее всего, следили, чтобы первые охранники не положили порцию себе в карман. У кого пакетиков оказывалось ощутимо меньше, чем у других, тот мог схлопотать прикладом между лопаток или лишиться дневной порции воды, а кто регулярно не выполнял норму, бывал сильно бит.

Когда очередная выработка была собрана, охранник с сумкой исчезал куда-то.

Олег не знал, сколько это длилось. Связующая нить дней не порвалась, но перекрутилась, став клубком неряшливых прядей, спутанной бахромой, пропитавшейся белой дурманной пылью. Заунывное пение ежедневной вечерней службы, которую отправлял кто-нибудь из охраны, не помогала восстановить связь времен.

Они почти не ели - не хотелось, - спали на ветоши под стенами, пили воду, которую охранники приносили в двух ржавых бидонах. Иногда какой-нибудь работник не просыпался, а иногда вскакивал из-за стола, вопя и размахивая руками, - таких пристреливали. После этого обычно появлялись новые лица. Олег всякий раз удивлялся, из какого именно угла лаборатории, через какую дверь приводят жертв. Да и сами охранники - как-то ведь они просачивались в помещение, куда-то девали сумки с красными буквами 'ADIDAS', откуда-то брали воду и еду: Единственное, что приходило в голову, - путь лежит через старый вагон метро в дальнем конце лаборатории, куда не пускали никого из работников.

В одну из смен возле бывшего курьера оказался длинноволосый старикан с крупным носом и высоким лбом. В морщинах его - впрочем, как и на лицах всех остальных работников, - залегла белая пыль.

- Долго здесь, дружище? - прошептал сосед.

Олег попытался вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как двое схватили его в переулке под дверями склада, но не вспомнил.

- А вы сколько? - тихо произнес он.

- Я, конечно, точные сроки назвать не могу, но, по моим подсчетам, около двух веков.

- Не может быть! - удивился Олег

- Почему же?

- Ну: люди столько не живут.

- Это они в обычных обстоятельствах столько не живут. А здесь: - собеседник втянул носом мельчайшую пыль, и ноздри его, с торчащими из них кустиками седых, будто покрытых инеем волос, шумно раздулись. - А здесь, вы же видите, все насквозь пропиталось. Эти вещества, дружочек, - их действие так ведь до сих пор и не исследовано. Лири пытался, так его американцы тут же ать! - и в тюрьму. Да и другие, кто хотел: Не-ет, и не убеждайте меня: влияние данной категории субстанций изучены человеческой наукой еще хуже, чем, к примеру, мутационные изменения под воздействием малых доз радиации. Вас как величать, молодой человек?

Бывший курьер, за это время уже трижды забывавший свое имя и с большим трудом, с напряжением всех ментальных сил, вспоминавший его, поспешил представиться: