От следующего взрыва по боковым стенам побежали трещины, потолок просел, а дверь в коридор выгнулась, сминаясь. В спину толкнуло горячим и затхлым, будто болото подожгли. Кажется, проклятие срезонировало с охранной системой. Глядь…

— Ходу, — выпалил Пи и вскочил, дергая Аманду за собой.

Оказавшись снаружи, Пи махнул рукой в сторону ворот, а Аманда вдруг резко остановилась.

— Пи! Моя метла!

— В бездну! Я напортачил со связкой между потоками, и моя тлен-бомба сейчас-с-с… Сзачем так душ… ы-ы-тс-с…

— Теоретик, глядь! — орала ведьма, дергая за натянутый воротник. — Гулю на ухо мне твои связки! Это мамина метла! Понял?! Я! Без нее! Никуда!! Не пойду!!

— Больная! — заорал в ответ Пи, отодрал от себя руки Аманды и принялся раздеваться.

— Это я больная? — спокойно спросила рыжая, наблюдая за процессом разоблачения, будто не орала сейчас, как полоумная, и глазами этими своими важными в поволоке дрожащей слезы не смотрела так, что у Пи екнуло сразу в нескольких местах. В сердце и на три ладони ниже. Задница тоже екнула, почуяла, что запахло жареным.

Поэтому Пи ничего не ответил. Закончил с раздеванием, не так-то быстро мокрые шмотки с себя стягивать. Надел на Аманду куртку тюремщика, всучил футляр, ремень и сапоги, пнул приотрывшую рот от зрелища рыжую истеричку к воротам, а сам пошел.

В бездну в одних трусах было бы эпичнее, но нужнее — за метлой.

Свернув за угол, Пи скривился, поминая тьму, отряхнул налипшие на босые ноги мелкие камешки, пощелкал пальцами на пробу, но вышло как у отсыревшего огнива, сноп искр, а толку чуть. Ничего, пока дойдет до склада, где хранят отнятое у заключенных, окончательно просохнет, да и штаны наверняка будет с кого снять.

— Эй, бессмертный, — окликнул нахальный голос, от которого у Пи волосы на загривке дыбом встали, и почти тут же в лицо полетел ком и… метла. Ком, оказавшийся штанами, Пи поймал, а метла, словно хозяйкой науськанная, вломила по лбу и свалилась, отбив пальцы на ногах.

Запястья вынырнувшего из дымного марева рыжего и руки до локтей, где ему печатей наставили, чтоб не магичил, были в клочья, на подживающей коже явно проступали пятна тлена, будто «людоед» этими руками как раз к углу, куда Пи бомбу лепил, специально прикладывался. Вот псих… И хватило же дури… Зато теперь понятно, как он намордник снял.

— С какого? — спросил Пи, не доверяя ни внезапной благотворительности в виде штанов, ни чуду возвращения именно той метлы, что была нужна.

— Долг, — самодовольно ухмыльнулся рыжий эльф, — с процентами. Транспорт есть?

— У заднего въезда фургон золотаря.

— Поторопись. Скоро ворота запрут, и гуля с два выберешься. Да, чуть не забыл, встретишь демона, не убивай, пригодится.

— Демон? Пригодится? Как?

— Ну что ты как маленький… — вздохнул тюкнутый на голову остроухий. — Не понимаешь? Уникальная кровь, любопытные связи, дети, внуки…

— Ты… Ты кто вообще такой?

— Так, мимо проходил, — блеснул наглыми зенками «людоед», пропел: «Меня здесь вообще не было» и исчез. Пи глаза протер, плюнул, натянул дареные штаны, подхватил метлу, сделал лицо попроще… еще попроще…

— Эй, ты, с метлой? Имя, звание, где значок, почему голый?

— Ы-ы… М-мэ… Бэ-э…

— По башке шарахнуло?

— Да.

— К воротам иди, там целители.

Пи и пошел. Побежал даже, чуть придерживая сползающие штаны и радуясь, что легко и быстро отделался.

<p>3</p>

Выбравшись за территорию узилища — на выходе с особым тщанием проверяли только тюремные печати — Пи снова немного понервничал. Вдруг рыжая не успела до того, как охранку на резерв переключили, и ее снова упекли в застенок?

Но тут за руку ужалило. Пи выронил метлу. Глядь! Опять по пальцам! Пострадавшие числом пять свернулись улитками. Ы-ы-ы… Но тут рыжий волосок Аманды, из которого Пи наскоро соорудил одноразовый манок, раскалился добела, полыхнул изумрудным и истлел, а средний палец, где он был, стало дергать и тянуть к западному выезду из городка.

Отлично, рыжая выбралась. Главное, чтобы это был просто сигнал, а не сигнал, что она вляпалась.

Пи оббежал стороной храм Изначальной, прошмыгнул под дланью Посланника, промурашился до печенок от ощущения пристального взгляда, почесал зазудевшее благословение сквозь дареные штаны и свернул к окраине.

Честно умыкнутые с постоялого двора нетронутые надзоровцами сумки ждали там же, где и меч, за домом золотаря.

Дурью было в ночь ареста Аманды возвращаться в «Костяную крысу», но зато теперь не придется искать, во что переодеться. И так по подворотням шарахался, изображая уличного уборщика и стукнутого на голову идиота. Последнее, к прискорбию, удавалось чаще. Налившийся на лбу синяк способствовал и стащенные с тележки старьевщика плешивые меховые тапки гнусного розового цвета с нашитыми поверху выпученными стеклянными глазами.

Глаза позванивали при ходьбе, и Пи их тут же оторвал. Теперь тапки были похожи на двух безвинно замученных дохлых хорьков. Самому мерзко стало, но не отвлекаться же на поиски обувки, и так времени в обрез. Не босиком и ладно.